Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
— Барин, обычными снарядами по этому дерьму — как горохом об стену, — доложил Ефимов, вытирая пот с лица. Его орудие дымилось, ствол был горячим. — Может, попробовать ваши «усиленные»? Но их всего три штуки…
— Не тратить, — отрезал я, глядя, как ядовитый туман начинает обтекать подножие холма, угрожая отрезать нам путь к отступлению. — Они для другого. Лыков! Приказ — сниматься с позиции. Отступаем к Форту №1. Марков! Конные — в арьергард, следите, чтобы туман не зашёл с флангов. Всем — бегом! Бросаем всё лишнее! Орудие тоже здесь оставим!
Мы отступали не как армия, а как толпа, спасающаяся от лесного пожара. Бросили палатки, часть ящиков со снарядами, даже одну подводу пришлось оставить — лошадь захромала. Жёлто-зелёная стена медленно, но верно наступала нам на пятки. Казалось, она движется не по ветру, а по какому-то своему, зловещему разумению, выбирая пути наименьшего сопротивления.
Только когда стены Форта №1 показались на горизонте, а за нами, на пригорках, замаячили дозорные с сигнальными флажками, мы позволили себе замедлить шаг. Туман, словно достигнув невидимой границы, остановился, поколебался на месте и начал медленно оседать, растворяясь в воздухе. Но чёрная, выжженная полоса земли позади нас осталась — зловещая метка, граница нового, неведомого мира.
В форте царила напряжённая тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием вернувшихся и сдержанными стонами двух раненых — того, которого накрыл плазмоид, и ещё одного, получившего ожог от брызг той самой кислотной слизи.
Я стоял на стенке форта, глядя в сторону Котово. Внешний Купол теперь был виден невооружённым глазом — огромная, переливающаяся лиловым и изумрудным матовая сфера, упирающаяся в небо. А перед ним, на несколько вёрст, лежала мёртвая, выжженная и отравленная земля, патрулируемая туманными призраками.
Такой Зоны ещё ни разу нигде не было. Это что-то новенькое. А то и вовсе очередной виток эволюции этих мерзких иномирных амёб.
Мой план «хирургической зачистки» провалился. Мы столкнулись не просто с мутантами, а с новой фазой развития Аномалии — с активной защитой периметра. «Ферма» казалась теперь не авантюрой, а безумием.
Ко мне подошёл дядя. Он выглядел серьёзным, но не подавленным. Сбиваясь, рассказал ему, с чем мы столкнулись.
— Плазмоиды, газообразные формы… — пробормотал он, глядя в ту же сторону. — Это даже интересно. Значит, система защиты не ограничивается биологической трансформацией. Она создаёт буферную среду, непригодную для обычной жизни. Интеллект? Или просто инстинктивный алгоритм?
— Мне всё равно, дядя, интеллект это или алгоритм, — довольно грубо ответил я. — Он убивает моих людей и отбирает мою землю. Как с этим бороться? Огнём не возьмёшь. Артефакты едва держат удар.
Профессор посмотрел на меня, и в его глазах мелькнула та самая, знакомая искра учёного азарта.
— А кто сказал, что нужно брать огнём? Если это газ, его нужно рассеять. Если это полевая форма — дестабилизировать. У тебя же есть «инкубаторы», стабилизирующие поля. Нужно создать обратный процесс — генератор хаоса, диссонанса. Что-то, что разорвёт связь, удерживающую эту тварь вместе. Или… — он задумался. — Или создать барьер. Не для защиты от них, а для них — чтобы они не могли выйти за определённые пределы. Очаг нужно не тушить, а изолировать.
Его слова, как всегда, были полны смысла. Но между теорией и работающим артефактом лежала пропасть времени, ресурсов и… новых жизней, которые можно было потерять.
Я спустился во двор, где бойцы пили воду, молча и сумрачно глядя в землю. Поражение, даже не полное, а тактическое, било по духу сильнее любой потери.
— Слушайте все! — сказал я громко, и сорок пар глаз уставились на меня. — Сегодня мы не отступили. Мы разведали. Мы узнали, с чем имеем дело. Эта штука — не пуля и не клыки. Её не возьмёшь штыковой атакой. Значит, будем бить по-другому. Умением и хитростью. Профессор уже думает, как разогнать этот туман. А я думаю, как выманить оттуда тех, у кого ещё есть плоть, и перебить их на нашей территории. Отдыхайте. Завтра начнём готовить ловушки. И укреплять стены. Они отгородились от нас своим ядом и огнём? Что ж. Мы отгородимся от них своей сталью и волей. И посмотрим, кто кого переждёт и победит.
В голосе моём звучала уверенность, которой я сам не до конца чувствовал. Но люди нуждались не в правде, а в твёрдой руке. И я давал им её. Потому что отступать дальше было некуда. За нами был уже не просто полигон, а Саратов. И сотни, тысячи людей, которые поверили в мою защиту.
Война только началась. И она сразу показала, что пока правила в ней пишет не человек.
Вторая книга замечательного цикла. Рекомендую:
https://author.today/work/527934
Глава 20
Проигрываем…
Профессора я на следующее утро всё-таки уговорил отправиться обратно, в Саратов. В самое ближайшее время. Его статус консультанта по Аномалии позволит собрать тех, кого нужно, чтобы довести до них пренеприятное известие — мы столкнулись с Аномалией нового вида. Более жестокой, чем прошлые и умеющей не только нападать, но и активно защищаться.
Что мы с ним успели обсудить, так это проверку ряда новых способов защиты, которые раньше нигде и никем не применялись. Вот сегодня с них и начнём.
Колючую проволоку изобрели в Америке. К нам это изобретение пришло не сразу, но кто-то из предприимчивых купцов, желая опробовать новый товар, сумел прикупить пять бухт по сто ярдов каждая. Непонятно, на что он рассчитывал, но все пять бухт этой проволоки, уже начавшей ржаветь, я купил относительно недорого. Думал, применить её в Яме или на подступах к форту, что будет под Куполом, а вот не угадал. Ни к Куполу, ни под него нас не пускают. Но!
Когда дядюшка заговорил про заземление, у меня в голове словно что-то щёлкнуло и я повёл его к подводам. В одной из них и нашлись вожделенные бухты «колючки», которые привели профессора в совершенный восторг!
Вкопать столбы и хотя бы солдатские котелки с солью в них, организуя контакт с землёй, а потом соединить их той же проволокой с «колючкой» натянутой на высоте в неполную сажень. Весьма вероятно, что это выступит первой линией обороны. Мы
