Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
План был дерзок и опасен. Но сидеть и ждать, пока беда сама придёт на порог, было ещё опаснее.
В ночь перед выступлением я не спал. Проверил личное снаряжение: штуцер с нарезным стволом, заряженный специальными пулями с сердечником из аномального кварца, два револьвера, набор гранат-«оглушителей» (прототип, созданный Гришкой — при взрыве они создавали не ударную волну, а звуковой и световой шок, бесполезный против людей, но, как мы надеялись, эффективный против иномирных существ). На груди под мундиром — усиленный вариант «щитовой» пластины, соединённый с браслетом-индикатором на запястье. Он должен был вибрировать при сильном магическом воздействии и защищать.
На рассвете колонна тронулась в путь. Моросило. Сорок человек в серых брезентовых плащах поверх амуниции, два десятка подвод с припасами и орудием. Тишину нарушал лишь скрип колёс, топот копыт и сдержанные команды. На лицах людей — сосредоточенность, но не паника. Они шли на работу. Страшную, но работу.
К полудню мы достигли холма Чёрный Яр. Отсюда открывался жутковатый вид. Примерно в версте начиналась та самая «мутная зона» — полоса земли, покрытая странным, будто маслянистым туманом лилового оттенка. Сквозь него угадывались контуры брошенных домов Котово, но они казались расплывчатыми, нереальными. Воздух здесь был тих и тяжёл, пахнул озоном и чем-то кислым, как испортившееся молоко.
Ефимов и его расчёт быстро развернули орудие, укрыв его брезентом.
Лыков, нервно теребя планшет, уставился на зону, используя подзорную трубу.
— Вижу неясное движение, — пробормотал он. — Крупные силуэты… Коровы, что ли? Но… деформированные.
Я использовал заклинание, чтобы видеть дальше. Да, это были коровы. Но их контуры плыли, будто сквозь жару. Рога казались неестественно длинными и искривлёнными, а от некоторых исходил слабый, зеленоватый свет.
— Пора, — сказал я тихо. — Пехота, вперёд. Цепью. Дистанция — пять шагов. Не стрелять без команды.
Мы двинулись вниз по склону, к границе тумана. С каждым шагом воздух становился гуще, давил на уши. Браслет на моей руке начал слабо вибрировать. У нескольких бойцов загорелись индикаторы на щитах — фон нарастал.
И тут из лиловой мглы на нас вывалилось это.
Это уже не была корова. Это было нечто на шести кривых, костлявых ногах, с телом, покрытым странными, шишковатыми наростами, светившимися изнутри тусклым фиолетовым светом. Голова почти отсутствовала, вместо неё — нечто вроде щупальцеобразной воронки, из которой сочилась тягучая слизь. Оно двигалось неестественно быстро, непредсказуемыми скачками, и издавало звук, похожий на шипение раскалённого металла, опущенного в воду.
— Первая шеренга, огонь! — скомандовал Самойлов.
Грянули выстрелы. Несколько пуль шлёпнулись в тело твари, оставив дымящиеся язвы, но не остановили её. Она рванулась вперёд.
— Гранаты! — крикнул я, держа заклинание наготове.
Два бойца швырнули «оглушители». Раздался негромкий хлопок и ослепительная вспышка. Тварь замерла, её свечение померкло, движения стали хаотичными. В этот момент грянул выстрел с холма.
Ефимов со ста саженей не промахнулся. «Улучшенная» картечь со смачным свистом и шлепком врезалась в грудь мутанта. Раздался не столько звук разрыва плоти, сколько странный, хрустящий треск, будто через колено ломали черепицу. Свечение внутри твари погасло, и она рухнула на землю, разваливаясь на куски, которые быстро темнели и потом вовсе рассыпались в прах.
Первая кровь, которую никто из нас не увидел.
Зона сумела удивить в очередной раз.
Многие первоначальные планы оказались несостоятельны.
Всё оказалось сложней, и фактор неожиданности сейчас сыграл против нас.
— Вашбродь, что делаем? — застал меня вопрос Самойлова не в самый лучший момент.
Вопрос Самойлова повис в воздухе, как запах гари после взрыва. Я смотрел на тот клубящийся, желто-зеленый туман, что медленно, но неотвратимо выползал из-под сгустившейся лиловой пелены Внешнего Купола. Он стелился по земле, как тяжёлая ядовитая жидкость, поглощая кусты, бурьян и обезображенные деревья. Там, где он проходил, оставалась лишь почерневшая, безжизненная земля.
От того тумана не шёл сильный запах, лишь лёгкая сладость с горьким оттенком, от которой першило в горле. Но вибрация браслета на моей руке превратилась в непрерывную, болезненную дрожь. Артефакты у нескольких бойцов на передовой зашипели, и защитные поля погасли — перегруженные кристаллы не выдерживали.
— Отход! — крикнул я, голос хриплый от напряжения. — Всем назад! На артиллерийскую позицию! Ракета красная, сейчас же!
Один из бойцов, не теряя времени, выхватил ракетницу. С шипением сигнальная ракета взвилась в серое небо, оставляя за собой алый шлейф. Это был сигнал не просто к отступлению, а к экстренному отходу.
Мы начали пятиться, сохраняя строй, но уже без прежней чёткости. Жёлто-зелёный туман полз за нами, словно живой, со скоростью пешехода. Его передний край колыхался и вытягивался щупальцами. А из него, из самой его гущи, начали появляться новые формы. Не мутанты из плоти, а нечто более жуткое. Сгустки того же тумана, принимающие обтекаемые, змеевидные или амёбообразные очертания. Они плыли над землёй, не касаясь её, и от них исходило леденящее душу ощущение пустоты и голода — не физического, а энергетического.
— Плазмоиды! — рявкнул кто-то из старых булухтинцев. — Если что — бей по ним штыками, не дай вцепиться!
Один такой сгусток, похожий на жидкую медузу, накрыл отставшего бойца. Тот вскрикнул — коротко, отчаянно — и упал. Его щит-накладка вспыхнул ярким синим пламенем и раскололся. Когда туманное «щупальце» отползло, на земле остался лишь силуэт обездвиженного тела.
Потом произошёл ещё один удар, и вполне удачный для наших противников. Я услышал за спиной крики раненых.
— Не останавливаться! Бегом! — Командовал позади Карташёв, подхватывая раненого под руку.
Его культя бессильно болталась, но голос был твёрд.
С холма грянул пушечный выстрел. Ефимов бил картечью по основанию ползучего тумана, пытаясь рассеять его. Снаряд врезался в землю, подняв фонтан чёрной грязи. Туман на мгновение отхлынул, заклубился, но затем снова пополз вперёд, невредимый. Обычная физическая сила была против него оказалась бесполезна.
Мы, задыхаясь, вскарабкались
