Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
Глава 16
Защищая свое
— Александр Николаевич, я бы попросил представить нам вашу научную работу по Аномалиям, — важно и грозно начал Воронцов, когда мы с дядюшкой на следующее утро прибыли в особняк, всё ещё снимаемый для группы столичных учёных.
— Сожалею, но у меня нет научных работ на эту тему, — с улыбкой прищурился профессор Энгельгардт.
— Но ваш племянник…
— Да, я сказал ему, что возможно меня заинтересует изучение Аномалий, но… скоро весна.
— Представьте себе, я об этом догадываюсь, — желчно отреагировал Воронцов, — И что с того?
— Ну, как же… — вполне правдоподобно всплеснул дядюшка руками, — Я готовлю большой проект по развитию урожайности зерновых в условиях Поволжья. Ни на что другое сейчас попросту нет времени. Возможно, после сбора урожая и систематизации итоговых результатов я вернусь к тому вопросу, который вас волнует.
— А вас он не волнует?
— Меня — нет, — сказал дядюшка, как отрезал.
— И то, что Аномалии ежегодно уносят сотни, а то и тысячи жизней, вам всё равно?
— Голод или плохое питание уносят в десятки раз больше, — легко парировал дядюшка демагогию высокопоставленного чиновника от науки, — Так что я более, чем уверен, что занимаюсь тем, чем должен, если вы имеете в виду мой долг, как гражданина. Никаких других долгов у меня на сегодняшний день нет.
— Тем не менее, какие-то догадки вы высказали?
— Догадки… да, неопределённые мысли мелькали, но я не поставлю на кон своё честное имя, между прочим, весьма известное в научном мире, если начну разбрасываться «догадками». Так что догадки, вещь такая, растяжимая. Они и у вас наверняка имеются. Для начала поделитесь с научным сообществом своими «догадками», глядишь, в спорах родится истина. А я, без глубокого изучения вопроса от высказывания мыслей воздержусь, чтобы не прослыть пустозвоном.
— Тем не менее, ваш племянник, — кивнул Воронцов в мою сторону, — Сказал, что у вас есть теория, которая многое объясняет.
— Теория, которая родилась у камина под бокал вина и построена на многочисленных допущениях? Простите, господа — это даже не смешно.
— А вы Владимир Васильевич, ничего не хотите сказать? — спросил у меня Васнецов, заметив, с каким интересом я наблюдаю за их околонаучным спором.
Дядюшка — зубр. В искусстве подобных бесед он поднаторел настолько, что даже эти господа вдвоём с ним не ровня.
— В науке я не силён, — открестился я от захода на те поля, где опыт дискуссий моих собеседников весьма высок, — Но и говорить я не расположен. По крайней мере до тех пор, пока не увижу среди нас местного представителя Имперской жандармерии — капитана Погорелова и, пожалуй, полковника Артамонова. Всё, что я мог вам сообщить без их участия, я уже сказал.
— При чём здесь жандармерия? — поморщился Воронцов при упоминании службы, на которую он не имеет никакого влияния.
— Самое прямое. Во время службы в погранвойсках мне пришлось оформить несколько подписок о неразглашении секретных сведений. Вы же желаете что-то узнать про Аномалии и то, в чём они, по моему мнению, сходятся с теорией профессора Энгельгардта. Задайте свои вопросы письменно, и я на них так же письменно отвечу, но лишь после согласования с жандармерией. И не забудьте упомянуть авторство профессора, иначе я этого вопроса в своих ответах не коснусь, — старательно изобразил я из себя недалёкого служаку, обеспокоенного ответственностью за данные им подписки.
Ох, как же их проняло!
Опытные бюрократы, они сразу поняли, что вопросы и ответы, письменно оформленные через жандармов, сразу поставят крест на их попытках приписать себе авторство новой научной теории.
Дальнейшая беседа вышла вялой. Новых идей и рычагов давления у наших собеседников заготовлено не было, а от всех старых мы вроде бы отбились. Более того, местами сами перешли в наступление, привлекая к нашим научным спорам серьёзные службы. Сдаётся мне, не всё так гладко у господ экспроприаторов, как они говорят. По крайней мере мой стряпчий уже руки потирает, но рекомендует пока не показывать вид, что мы догадываемся о ряде неправомерных действий и всё документировать. Закон — это палка о двух концах!
Тем не менее, люди Васнецова мои мастерские посетили. Видели бы вы их лица, когда на них начали оформлять разрешение и пропуска. Там они теперь все поимённо отмечены, как и прописаны причины выдачи разрешения на посещение.
Ага. «По настоянию тайного советника Воронцова Алексея Петровича, который посчитал сие ознакомление необходимым, исходя из государственной необходимости и существующих законов».
Файнштейн, мой стряпчий, чуть не зарыдал от восторга, увидев под таким документом подписи проверяющих. Вот чего уж не ожидали господа, так это увидеть сурового десятника и вооружённую охрану, которые встретили их у ворот и, взяв под охрану, настоятельно порекомендовали им пройти в канцелярию и оформить там всё честь по чести, а иначе… Короче, они и сами не заметили, как лишнего подписали, оформляя пропуска.
Подставился Воронцов здорово. Столичная служба горазда на выкрутасы. Ибо конкуренты не дремлют. Стоит заполучить «превышение служебных полномочий», как и до «несоответствия занимаемой должности» недалеко. Понятно, что такую фигуру, как Воронцов не просто подвинуть, но и репутационные потери он способен здраво оценивать.
* * *
Гришка, тот мелкий подросток — самородок, которого я привёз с собой с погранзаставы, опять что-то вытворил. Дважды.
Его утренний густой бурый дым из форточек, с которым он сам справился, после обеда сменился на вылетевшие стёкла одного из окон.
Хоть как-то наказывать мелкого гения я запретил, оттого все дожидались моего возвращения.
Гришка сидел на скамье в углу мастерской, залитой скупым мартовским солнцем, и с виноватым видом глядел на осколки стекла, аккуратно собранные в ящик. От него пахло дымом, серой и чем-то острым, озоном. Его руки были в саже, а в глазах, несмотря на испуг, горел тот самый неугомонный, цепкий огонёк.
— Ну, что там на этот раз, Архимед? — спросил я, снимая перчатки и подходя к его рабочему столу, заваленному медной проволокой, кристаллами сколотого кварца и листами, испещрёнными его корявым, но удивительно точным почерком.
— Да вон, барин… — он ткнул пальцем в невзрачную на вид
