Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
— Срок службы? — спросил он коротко.
— Десять-пятнадцать таких импульсов при полной зарядке кристалла, — ответил я. — Потом требуется перезарядка у мага не ниже пятого уровня. Или замена сердечника. Армейская оптовая цена — сорок пять рублей.
Себестоимость одного «усиленного» щита — двадцать семь рублей. Но им про это знать не обязательно.
— Тридцать, — немедленно парировал полковник.
— Сорок, при заказе от тысячи штук с предоплатой в тридцать процентов, — так же быстро ответил я. — И вы получаете эксклюзив на год. Никто, кроме вас и Кавказского корпуса, их не получит.
Сорокин и Закреев переглянулись. Я видел расчёт в их глазах. Сорок рублей — это всё равно в два раза дешевле импортных аналогов, которые к тому же не стабилизировали удар, а лишь создавали барьер.
— Предварительный контракт на две тысячи штук, партиями по пятьсот, — кивнул полковник. — Но первый заказ — через месяц. Как вы догадываетесь, сам я такие решения принимать не уполномочен. И нам нужен ваш человек для обучения инструкторов.
— Договорились, — сказал я, и мы пожали руки.
Мост к армии был построен.
Васнецову я показал «инкубатор роста» на опытном участке усадьбы, где дядя ставил свои агрономические опыты. Через два дня полива структурированной водой чахлая, пожелтевшая рассада капусты ожила, выпрямилась и дала новые, сочно-зелёные листья. Профессор снимал показания своими приборами, бормоча что-то о стабилизации клеточных мембран и гармонизации эфирного фона.
— Это революция в сельском хозяйстве зон риска! — воскликнул он. — Владимир Васильевич, вы должны опубликовать…
— Я инженер, а не учёный, Пётр Аркадьевич, — мягко прервал я его. — Моё дело — делать работающие вещи. А систематизировать, описывать и внедрять — дело Академии. Например, под руководством такого консультанта, как профессор Энгельгардт. При должном финансировании его отдела, разумеется. Пользу для страны вижу несомненную.
Васнецов понял намёк. Он хотел данных и славы первооткрывателя. Я давал ему и то, и другое, но через дядю. Это было элегантнее и безопаснее.
С Воронцовым было сложнее. Он отказался от личной встречи, прислав сухую записку с требованием «предоставить все имеющиеся отчёты для служебного пользования». Я отправил ему то, что уже было в открытых докладах городской управы, приложив сопроводительное письмо от стряпчего с вежливыми вопросами о правовых основаниях такой просьбы и напоминанием о подписанных им же пропусках. Это была игра на нервах. Он должен был либо отступить, либо полезть в бюрократические дебри, где Файнштейн уже расставил свои ловушки.
Пока высокие гости решали свои вопросы, моя мастерская работала в три смены. Деньги от предоплаты по военному контракту рекой потекли в дело. Я закупил новые станки, нанял ещё два десятка мастеровых и открыл второй цех — по производству «инкубаторов» нового типа. Спрос на них оказался бешеным. Весть о чудодейственных дисках для рассады разнеслась по губернии со скоростью степного пожара. К нам потянулись помещики, управляющие, даже целая делегация от волжских немецких колонистов прибыла.
Именно тогда я и столкнулся с системой.
Первым ко мне в кабинет явился Ипполит Людвигович Гринвальд, представитель «Торгового дома Шульц и компания». Элегантный, пахнущий дорогим одеколоном, он вручил мне визитную карточку и с лёгкой улыбкой изложил суть.
— Видите ли, барон, ваш продукт вызывает живой интерес. Но рынок — штука тонкая. Без налаженных каналов сбыта, без рекламы, без… понимания с местными властями, вы будете тонуть в мелочах. Мы предлагаем взять все хлопоты на себя. Вы производите, мы покупаем у вас оптом и продаём дальше. Всем будет удобно.
— По какой цене? — спросил я, уже догадываясь, с кем имею дело.
— Мы готовы предложить щедрые пятнадцать рублей за «инкубатор» и двадцать за «щит», — сказал он, как о чём-то само собой разумеющемся.
Я едва не рассмеялся ему в лицо. Себестоимость «инкубатора» была пять рублей, и я продавал их по тридцать пять. Армейские щиты и того дороже.
— Благодарю за предложение, Ипполит Людвигович, но мои каналы сбыта меня вполне устраивают.
Его улыбка не дрогнула, лишь в глазах появился холодок.
— Я бы посоветовал подумать, барон. Самостоятельная торговля — дело рискованное. Могут возникнуть… проблемы с поставками материалов. Или с проверками. У «Торгового дома Шульц» много друзей.
Это была уже открытая угроза. Я вежливо проводил его. Молча указав на двери.
Вторым пришёл чиновник из губернского казначейства, некто Свистунов, с намёками на «недоимки по налогам за прошлые годы» и необходимость «пересмотра льгот для нового производства». Третьим — представитель местного отделения Императорского технического общества, озабоченный «соответствием ваших изделий промышленным стандартам и безопасностью для населения».
Каждый тянул одеяло на себя. Каждый видел в моём успехе возможность урвать свой кусок, прикрываясь благими намерениями, угрозами или мнимыми нарушениями.
Файнштейн, проанализировав визиты, мрачно констатировал:
— Это система, Владимир Васильевич. Самостоятельного успеха они не простят. Вы либо встраиваетесь в цепочку, отдавая львиную долю прибыли посредникам и откаты чиновникам, либо они будут душить вас мелкими пакостями, пока не сдадитесь или не разоритесь.
Я смотрел в окно, где в новом цехе горел свет и слышался ритмичный стук молотов. Мои люди работали. Мои артефакты работали. И я не собирался отдавать плоды их труда какой-то пиявке в лице Гринвальда и всякой подобной ему шушеры.
— Значит, будем играть по их правилам, но со своими козырями, — сказал я, оборачиваясь к стряпчему. — У нас есть армия. И есть фельдмаршал Барятинский. Пишите письмо капитану Закрееву. Неофициальное. Сообщите, что выполнение госзаказа может быть затруднено из-за давления местных коммерческих структур, пытающихся взять производство под свой контроль. И подготовьте для Воронцова новый документ. Не отчёт об опасности, а предложение о создании «Опытного завода артефактных изделий двойного назначения» с особым статусом и прямым подчинением… ну, скажем, тому же Военно-учёному комитету. Пусть они там, в Петербурге, между собой дерутся за этот кусок.
Файнштейн заулыбался.
— Блестяще. Мы поднимем ставки. Вместо того чтобы отбиваться от шакалов, позовём более крупных хищников и предложим им охранять свою добычу. Но это рискованно.
— Без риска не бывает победы, — ответил я, глядя на тлеющие угли в камине. — Они думают, что имеют дело с наивным изобретателем. Пусть узнают, что имеют дело с командиром. Который умеет не только создавать, но и защищать своё.
Глава 17
Играть от обороны
Коллежский секретарь Тихомиров Александр Павлович, когда-то мой случайный попутчик, после
