Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов

Вторым направлением стали «инкубаторы роста» для семян. Упрощённая, массовая версия моего первого опыта. Небольшие горшочки с медным сердечником, которые на стадии зарядки «запоминали» структуру стабильного поля. Их мог активировать любой маг третьего-четвёртого уровня, а работать они будут месяц. Для помещиков, чьи угодья оказались в зоне риска у Камышина, это был шанс спасти урожай. Спрос, как я узнал от Ларисы Адольфовны, уже зашкаливал.

И я уже вовсю размышлял, как мне из прототипа дождевальной установки соорудить что-то для орошения Купола морской водой, но тут примчался Федот.

— Барин! Гости! Из столицы!

Я поднял голову.

— Кто именно?

— Сам тайный советник Воронцов! И с ним тот профессор, Васнецов, и ещё военный, полковник, незнакомый. И адъютант фельдмаршала Барятинского — капитан Закреев!

Я медленно сложил чертежи. Значит, моя игра с дядей и его теорией сработала. Или, по крайней мере, заставила их действовать. Они приехали не просто поговорить. Они приехали договариваться. И судя по составу делегации — о чём-то серьёзном. Возможно, о заказе на артефакты для армии. Или о чём-то большем.

Я поправил воротник сорочки, провёл по волосам расчёской и вышел в гостиную.

Моя маленькая фабрика артефактов может получить шанс выйти на большой, государственный уровень. И мне предстояло доказать, что отставной штабс-ротмистр и владелец «мастерских точной механики» — именно тот человек, который может дать Империи то, в чём она сейчас отчаянно нуждается: хоть какой-то контроль над непонятной, растущей угрозой появления всё новых и новых Аномалий. И, конечно же, сделать на этом хорошие деньги.

* * *

С самого начала разговор не сложился. Похоже, Воронцов был крайне раздосадован тем, что его первая поездка в Саратов оказалась безрезультатной, но стоило ему вернуться в Петербург, как пришлось снова выезжать в Саратов, где открылась новая Аномалия.

Смешной человек… Ведёт себя так, как будто я в этом виноват. Впрочем, это всего лишь может быть актёрским приёмом. Переговорные позиции моих гостей не особо сильны, так что выдумывают из того, что можно показать.

Я стоял у камина, наблюдая, как четверо гостей размещаются в креслах. Профессор Васнецов, сегодня выглядел менее вальяжно и нервно поправлял пенсне. Полковник, чьё имя пока так и не было названо, сидел, не двигаясь, как высеченная из гранита глыба, его взгляд был тяжёл, и что-то в нём было от оценщика. Адъютант Закреев держался на почтительной дистанции, готовый к вступить в разговор по команде. И в центре — тайный советник Воронцов, с лицом, изборождённым усталыми морщинами раздражения.

— Я слушаю, господа, — не стал я дожидаться окончания их театральной паузы.

Воронцов обменялся быстрым взглядом с полковником и выдохнул:

— Комитет по неординарным явлениям при Особой канцелярии его Императорского Величества готов рассмотреть ваши наработки. Все. Без изъятия. Теории вашего дяди, ваши инженерные решения, списки ваших поставщиков редких материалов и, что самое главное, — ваши личные наблюдения и догадки, которые не попали на бумагу.

Полковник впервые пошевелился, его бас прозвучал тихо, но с такой плотной силой, что в камине на мгновение встрепенулось пламя:

— Империя не может полагаться на кустарные мастерские и благородных одиночек. Аномалии учащаются. Они становятся непредсказуемыми. В прошлом месяце — под Саратовом. На днях — уже под Рыбинском. Следующая может быть под самим Царским Селом! Или в Петербурге! Нужна система. И вы, судя по вашим чертежам и теоретическим выкладкам вашего… дядюшки, понимаете, с чего её можно начать.

Я почувствовал, как воздух в комнате стал гуще. Они подошли к сути. Не к заказу на партию устройств. К чему-то большему.

В гостиной повисла тишина. Я медленно налил немного воды из графина, давая себе время.

— Рассмотреть… с какой целью? — поставил я пустой стакан на стол.

— С целью оценки их потенциальной полезности для государственной безопасности, — отчеканил полковник.

— То есть, вы просите меня передать всё, что у меня есть. Мои секреты, мои технологии, моё конкурентное преимущество. Безвозмездно. На «рассмотрение». А что взамен?

Васнецов заёрзал:

— Взамен стабильность Империи! Защита миллионов жизней!

— Миллионы жизней, — повторил я за ним без особой интонации. — Благородно. Но моя маленькая фабрика, мои люди, их семьи — они тоже часть этих миллионов. И они живут не патриотическими лозунгами, а на деньги от заказов. Если я отдам вам всё, что у меня есть, что останется им? Благодарность Отечества — вещь неосязаемая и, увы, часто неконвертируемая. В отличии, скажем, от ваших окладов.

Воронцов наклонился вперёд, и в его глазах исчезло раздражение, осталась лишь ледяная, чиновничья твердь.

— Вы неправильно ставите вопрос, штабс-ротмистр. Это не просьба. Это требование. В условиях военной, длящейся уже не один год, и нарастающей… метафизической угрозы, частное лицо не может удерживать технологии, способные повлиять на обороноспособность государства. Это попадает под статьи о сокрытии стратегически важных сведений.

Так вот она, истинная причина визита этой представительной делегации. Не переговоры. Ультиматум. Они ничего не могли предложить, потому что были уверены — им не нужно предлагать. Они могли только требовать. Или взять силой.

Я посмотрел на их лица: на официальную угрозу Воронцова, на научный голод Васнецова, на каменную решимость полковника, на молчаливую готовность Закреева исполнить любой приказ. Их игра с теорией дядюшки зашла слишком далеко. Он выманил акул, но теперь сам оказался в их воде. Нужно прикрывать.

— Я понимаю, господа. Патриотический долг — прежде всего. Мои наработки вам будут предоставлены.

На лицах гостей промелькнуло триумфальное облегчение. Они победили, не дав ни копейки.

— Вы можете прямо сейчас забрать все бумаги из моего кабинета. Но без меня они будут просто красивыми головоломками для профессора Васнецова и его команды. Гарантий от меня, разумеется, не будет никаких. Забрали — пользуйтесь. Глядишь, узнаете, что только на нашем континенте известно много видов Рун. Китайские, монгольские, индийские, греческие, тибетские, славянские, немецкие, итальянские, скандинавские и так далее. Мы, Энгельгардты, в основном пользуемся славянскими и скандинавскими. Зачастую их достаточно, но встречаются и исключения. Так что не удивляйтесь, если встретите их в моих бумагах. Скорей всего вам попадутся греческие или староримские.

Я сделал паузу, чтобы слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые.

— Но лучше давайте договариваться по-настоящему. Вы можете получить не просто бумаги. Вы всё ещё можете получить меня. Мои знания, мой опыт. Но вы получаете это на моих условиях. Контракт. Наёмный отряд. Финансирование. И неприкосновенность моих людей. Иначе, господа, вы уедете с пачкой интересных, но