Реинкарнация архимага 4 - Сергей Александрович Богдашов
— Не желаете им с нами поделиться? — небрежно спросил Васнецов, вот только прозвучало это несколько вкрадчиво.
— Увы — это не моя версия. Чтобы делиться догадками другого человека, сначала стоит у него спросить, а согласен ли он на такое разглашение.
— Так и спросите. Надеюсь, у вас есть такая возможность.
— Есть, конечно. Отчего не быть. Это же мой дядя — профессор Энгельгардт.
— Вот даже как! — откинулся Васнецов на спинку стула и начал потирать висок пальцем, — Вы знаете, а мне теперь многое становится более понятным.
Я хихикнул про себя. Стопроцентное попадание! Осталось лишь правильно разыграть карту.
Что сейчас оба моих собеседника сами себе придумают, я вряд ли узнаю, но за мои слова они уцепились, как утопающий за спасательный круг.
— Я готов с ним встретиться, — высокомерно заявил Васнецов.
Типа — снизошёл.
— Чтобы узнать, что за работу он готовит для Сорбонны или Венского университета?
— Позвольте, а почему для них? Это же… по меньшей мере не патриотично!
— Вы хотите надавить на патриотичность ссыльному профессору, которого лишили свободы передвижения и даже скудной пенсии? За что? За то, что он пытался защитить своих лучших студентов? Сорбонна его хотя бы Почётным Академиком признает и станет деньги платить. Пусть немного, но хоть сколько-то. У дядюшки семья, знаете ли, а это расходы.
— Могли бы и вы помочь, — сварливо отметил Васнецов, скорей всего, чисто, чтобы сказать хоть что-то.
— Я помогаю, но буквально недавно я принял на службу два десятка отставников из пограничных войск. Именно с ними я заходил под Купол новой Аномалии, — поставил я на стол опустевшую кружку.
— Не вижу связи, — нахмурился профессор.
— Так она самая прямая. Теперь мне приходится платить бойцам оклад, кормить их, обеспечивать оружием и амуницией, строить им дома. Моё имение находится не в том состоянии, чтобы их содержать. Выход к Куполу был вынужденной мерой, но никаких доходов он не принёс, а значит — я буду ждать. На последующие этапы разведки у меня пока что нет средств.
— Ждать чего? — правильно вычленил Преображенский основной смысл сказанного.
— Естественно — роста Аномалии. Когда она расширится, появится необходимость в уничтожении Тварей, как и станут добычей ресурсы с них. Возможно тогда отряд перейдёт на самоокупаемость, а пока его содержание мне вовсе не в скромные деньги обходится. Впрочем, что я вам рассказываю — армия никогда дёшево не стоила. Тем более такая, как у меня. Обстрелянные ветераны, которые участвовали в уничтожении не одной сотни Тварей.
Немного помолчали.
— Как вы считаете, Владимир Васильевич, отчего Булухтинская Аномалия сама по себе свернулась и поменяла место? — в задумчивости, побарабанил Васнецов по столу пальцами, словно он на рояле играет.
— Во! Именно этот вопрос никак не вписывался в мою первоначальную теорию, зато версия дяди такой момент объясняет запросто и вполне логично.
— Но вы нам про это не расскажете?
— Уверен, дядя расскажет, если вы его порадуете.
— И каким же образом?
— Снятием с него статуса ссыльного и восстановлением пенсиона. Не правда ли, господа, какие мелочи порой бывают на кону мировой Истории?
— А если его теория окажется не верна?
— Так и риск не велик. Подмахнуть бумажку о снятии статуса ссыльного и начать выплачивать скромную пенсию.
— Вы не представляете, какая это бюрократия! — с испугом взмахнул руками профессор Преображенский.
— Даже для фельдмаршала Барятинского? Он, кстати, до сих пор у нас в Саратове гостит, — с намёком усмехнулся я в ответ, поднимаясь из-за стола.
Всё что нужно уже сказано. А будет или нет продолжение разговора — посмотрим.
Одно я понял однозначно — своей теории у Васнецова нет! Он приехал за информацией и, возможно, за экспериментальными данными. И я ему эти данные продам. Но на моих условиях.
* * *
Вернувшись в свой особняк, я не стал дожидаться, пока академическая мысль созреет. У меня были свои дела, куда более насущные и прибыльные. Разговор с профессорами лишь укрепил мою уверенность: путь к изучению аномалий лежит не через просьбы и доклады, а через реальные ресурсы и производство. Нужно было сделать мой «Отряд» не просто боевой единицей, а самодостаточной экономической силой.
Моя мастерская в сарае уже не справлялась. Артефакты «Красоты» для дам требовали деликатной ручной работы и магической настройки, здесь я доверял только себе и сёстрам Янковским. Но для массового производства «щитовых» фильтров, простых стабилизирующих амулетов и, главное, для новых сельхозартефактов требовался поток. Промышленный.
На следующий день я отправился в городскую управу с новым пакетом документов, заранее подготовленных стряпчим — на этот раз на открытие «Мастерских точной механики и магического литья барона Энгельгардта». Чиновники, уже наученные горьким опытом, встретили меня с опасливым почтением. Разрешение, подкреплённое намёком на «интерес фельдмаршала к развитию оборонного и сельскохозяйственного потенциала края», в итоге выдали за неделю — скорость невиданная.
Я арендовал заброшенный чугунолитейный цех на окраине, у самой Волги. Помещение было огромным, грязным и холодным, но зато с подъездными путями, мощными стенами и… главное — с возможностью подвести воду. Много воды!
Закипела работа. Федот и братья Захаровы, получив щедрый аванс, наняли десяток крепких мастеровых — кузнецов, слесарей, литейщиков. Я лично проинструктировал их по технике безопасности при работе с заряженными кристаллами и магическими сплавами. Большую часть оборудования — станки, прессы, печи для особой плавки — пришлось заказывать и адаптировать самому, чертя эскизы по ночам. Деньги утекали рекой, но я их не жалел. Я строил не мастерскую, а фабрику будущего.
Первой ласточкой стала линия по производству «полевых щитов-накладок» — простых латунных пластин с вытравленным контуром и штампованной рунной цепочкой, которые после зарядки небольшого кристалла кварца могли на несколько часов создать слабое защитное поле вокруг солдата. Не от мощного выброса, но от мелкой твари или энергетического «ветра» у границы аномалии — вполне. Я рассчитал себестоимость: копейки. А продать армии их можно было по десять рублей за штуку, а то и дороже. Партия в тысячу штук уже
