Сказки с базаров - Амина Шах
Прошло несколько дней, прежде чем он впервые увидел Биби Марьям, красавицу-дочь первого министра. Она сидела в саду и напевала чарующим голоском, аккомпанируя себе на изящном струнном инструменте. Только он собрался двинуться вперед и представиться ей, как застыл на месте. В траве у ее ног лежал огромный и презлого вида тигр. Госпожа посмотрела в его сторону, говоря: «Ты, стало быть, наш гость на этой неделе? Я несколько раз тебя видела, когда ты сидел за трапезой с моим отцом. Мы можем посмотреть, кто там в пиршественном зале внизу, если свесимся с балкона в гареме», – она издала прелестный смешок. Тигр поднял голову и посмотрел на Искандара огромными зелеными глазами, сверкавшими, как изумруды; зубы его казались изрядно острыми. Искандар попятился: «Прошу меня простить, я потревожил… мне следует уйти. Конечно, мне не стоило прерывать музицирования», – договорил он слабым голосом. Он с удовольствием бы развернулся и бросился бегом, да побоялся, что тигр кинется вдогонку, если он побежит.
«О, это чепуха, – сказала она. – Изволь-ка, иди сюда и садись. Отец только что сказал, что я должна развлечь тебя и познакомить с моим красавцем и любимцем, моим ручным тигром. Ну же, усаживайся, вот в то кресло», – и она указала ему место напротив себя. Трепеща каждой жилкой от напряжения и страха, Искандар заставил себя сесть, где она ему указала. Он застенчиво взглянул на нее и внутренне согласился, что она и правда, должно быть, единственная по красоте и прелести в этой стране. Он никогда не встречал другой столь прелестной. Глаза у нее были большие и темные, окаймленные черными ресницами, а уста – пухлые и нежно-розовые. Ее волосы медного цвета блестели, и на ней было травянисто-зеленое платье. Когда она снова запела, тигр закрыл глаза и растянулся с ней рядом, мурлыча, как домашняя кошка. Искан-дар немного осмелел, когда тигриный взгляд больше не вперялся ему в лицо. Биби Марьям была такое нежное и хрупкое создание, какое он когда-либо видел, и он почувствовал, что похищен любовью к ней. Но разве сможет она испытывать чувство к такому трусу, как он, с горечью размышлял Искандар.
Первый министр и его жена вышли в сад, чтобы посидеть с дочкой и Искандаром, и они выпили не одну чашку подслащенного зеленого чаю. Ее родителям, видно, нравилось, что молодые люди сошлись и подружились, хотя царевич и не мог удержаться, чтобы то и дело не поглядывать с тревогой на тигра, развалившегося в ногах у Биби Марьям на траве. Насладившись еще сколько-то времени пением Биби Марьям, они ушли в дом, и министр молвил Искандару: «Между прочим, не стоит тревожиться, если тигр станет ночью обнюхивать дверь к тебе в спальню. Когда все мы отходим ко сну, он любит пройтись дозором по всем дому, дабы удостовериться, не залезли ли воры!» – и он рассмеялся, как будто не замечая, что Искандар стал белым, как молоко.
Конечно же, в эту ночь, когда стало тихо, Искан-дар услышал, как тигр обнюхивает его дверь и гремит дверной ручкой. Он лежал на постели, окаменев со страха. Больше заснуть он не смог, хоть и знал, что дверь заперта на ключ. Наутро, прежде чем открыть дверь, он вынул ключ и посмотрел в замочную скважину. Тигра не было.
В эту самую минуту на этом самом месте Искандара надоумило, и он решился вернуться домой. С таким повсеместным количеством тигров, с которыми требовалось управляться, тот, что в подземелье его отца, не съест же его? Умывшись и одевшись, он отправился к министру и сказал: «С твоего позволения, я должен уехать. Я хочу вернуться к себе домой, потому что я принял решение обратиться к той незадаче, что ждет меня дома. Если я этого не сделаю, то нигде не найду покоя, как бы далеко ни уехал. Я сын короля, и я праздновал труса, но хочу возвратиться и всё это изменить, чтобы мое фамильное имя не было опозорено. Мне очень совестно, и я знаю, что если не добьюсь удачи, то никогда не смогу попросить руки такой благородной госпожи, как твоя дочь Биби Марьям, любовь к которой запала в мое сердце. Сама она такая смелая, что тигра держит за ручного зверька! Больше я не боюсь, и дома я встречу лицом к лицу свою судьбу, какой бы она ни была…»
«Прекрасно сказано, царевич Искандар, – отвечал министр. – Я узнал, кто ты, с той самой минуты, как ты появился, по причине твоего близкого сходства с отцом, когда он был в твоем возрасте. Иди же, убей тигра, и я отдам за тебя свою возлюбленную Биби Марьям с радостью и удовольствием, если таково будет ее желание. Да благословит Аллах вас обоих!»
И вот Искандар пустился в путь к дому со всей скоростью, с какой несла его кобылица. Когда он миновал крепость долгобородого воина, кто же стоял у ворот, как не сам старый брадач. Царевич натянул повод, спешился и заночевал в крепости. Когда он уезжал, воин проговорил: «Я узнал тебя, царевич Искандар, поскольку ты – портрет твоего досточтимого отца, за которого я имел честь сражаться во многих давно минувших сражениях, до того как ты появился на свет. Ты такой же, каким он был в твоем возрасте. Я рад, что ты возвращаешься к нему, ибо ты единственный сын твоего отца и твой долг – вернуться и побороться с тигром». И он благословил юношу и проводил его в путь.
Хорошо отдохнув, Искандар скакал, пока не достиг приветливой цветущей долины, где впервые услышал простого мальчишку-пастуха, который играл на дудке, ведя овечью отару на пастбище. Он вспомнил тороватое гостеприимство хозяина всех этих угодий и отправился уведомиться, дома ли этот славный человек. Привратник отвечал, что хозяин дома и доложил о прибытии Искандара. Искандар был встречен с тем же радушием, что и прежде.
Оттрапезовав вместе с хозяином, Искандар сказал ему, дескать, та незадача, что так смущала его ум в первое его пребывание, теперь решена, и он находится по дороге домой. «Убить тигра, надеюсь? – с улыбкой спросил хозяин усадьбы. – Это достойное решение, ибо, не последуй ты семейной традиции, сердце твоего отца разбилось бы».
Искандар оторопело спросил: «Так, значит,
