В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах

Я погладил резное дерево сундука. И склонился – вдохнуть аромат древесины. Оказалось, сундук из кедра. Прижав нос к рельефной стенке сундука, я вдруг услышал голос:

– Нос судит гораздо справедливей, чем глаз.

От неожиданности я резко выпрямился. И увидел рядом мужчину. Он приветствовал меня.

Я шагнул назад, отходя от сундука.

Мужчине было около шестидесяти; квадратная голова сидела на квадратных плечах, взгляд как будто остекленел. Между передними зубами – щербинка, под носом – тоненькая полоска седых, жестких усов, между большим и указательным пальцами правой руки – ярко-желтое пятно от никотина.

– Я к месье Реде, – сказал я.

– К вашим услугам.

Реда закурил и, шаркая поношенными домашними тапочками, повел меня вглубь магазина; мы пришли в небольшое конторское помещение.

По мере того, как мы продвигались вглубь, на смену изысканному декору и мебели заступали обычные, ничем не примечательные столы. За каждым стоял мастер, трудившийся над огромной заготовкой из бука.

В конторе было сумрачно; рабочий настрой создавали листы с геометрическими узорами и образцы древесных пород на стенах.

Месье Реда потушил сигарету и тут же закурил другую.

– Не возражаете, если я буду курить? – спросил он сиплым голосом.

Я ответил, что нет.

– Помогает думать, – сказал Реда.

Я рассказал краснодеревщику про шкатулку.

– Она должна быть исключительной красоты – в ней будет храниться драгоценность.

– Украшения?

– Нет-нет, нечто гораздо более дорогое, чем украшения, -сказал я.

Месье Реда закашлялся, побил себя кулаком в грудь и снова кашлянул.

– Золото?

Я покачал головой.

– Нет, гораздо более дорогое, чем украшения, золото…

Реда снова стукнул себя в грудь.

– В шкатулке будет храниться сказка –подарок моей дочурке.

Краснодеревщик затушил сигарету и пожал мне руку. Его ладонь показалась мне мягкой, немного влажной, от нее пахло сигаретами «Голуаз».

– Я сотворю шедевр, – пообещал он.

В первый год нашей жизни в Касабланке я нанял личного помощника, его звали Камаль. Камаль одно время жил в Штатах и хорошо говорил по-английски. Он был незаменим, если приходилось поправить непоправимое. За то время, что он работал у меня, наши жизни тесно переплелись. Почти каждый день мы были вместе – с раннего утра до позднего вечера. Мы в некотором роде сдружились, однако в глубине души я почему-то побаивался его. Скорее всего, из-за взгляда, особенно по вечерам, когда я заставал Камаля врасплох.

В его взгляде проскальзывала ненависть.

В Штатах Камаль женился на американке – тайком от своей семьи. После теракта одиннадцатого сентября 2001 года Кама-ля допрашивали сотрудники из ФБР – якобы он был знаком с Мохаммедом Аттой, лидером группы террористов-смертников. После трагедии со Всемирным торговым центром жена бросила Камаля, поступив на службу в американскую армию. Камаль считал, что федералы промыли ей мозги, настроив против арабов и собственного мужа.

Однажды поздно вечером Камаль увез меня к скалистому берегу, где стоял маяк. Он заглушил мотор и сказал, что, мол, приехали. Камаль был очень пьян, то и дело спотыкался.

– Куда ты меня ведешь?

– Сейчас увидите.

Он отвел меня на скалы: мы встали у края, глядя на темную воду Атлантического океана. Вокруг – кромешная тьма, ни души. В голову невольно полезли мысли: а не задумал ли Камаль убить меня? Он вполне мог пойти на убийство – особой щепетильностью он не отличался.

Мы посидели на камнях тишине. Наконец, я спросил Кама-ля: что же он хотел показать мне?

– Если кто меня предаст, – сказал Камаль, – я этого так не оставлю.

В его голосе прорывался гнев, даже слепая ярость.

– Кто-то тебя предал? – спросил я.

Камаль уставился вдаль, на белые гребни темных волн.

– Нет, но может.

Я так и не понял, о чем он. Но почувствовал: настало время нам разойтись. Я встал и осторожно перебрался по скалам на берег. Камаль тем временем уже ждал у машины. Не представляю, как он добрался раньше меня.

Мы сели, захлопнув за собой дверцы. Камаль собирался включить зажигание, но вдруг медленно обернулся – в темноте белки его глаз сверкнули. Он дохнул винными парами.

– Я никогда ничего не забываю, – спокойно произнес он. – Запомните: никогда и ничего.

Прошла неделя – Камаль не появлялся. Я звонил ему, но он как обычно не отвечал. Рашана умоляла меня покончить с этим.

– Уволь его, – просила он.

– А если он меня убьет?

– Ты в самом деле веришь, что он способен?

Я смотрел на жену, мне было страшно.

– Верю!

Камаль объявился наутро – в костюме пепельного цвета с темно-бордовыми обшлагами по рукавам. Он даже не потрудился объяснить свое молчание, ни словом не обмолвился о том, где пропадал.

Мы поехали в кофейню «Наполеон» возле пригорода «Оазис», где находилась мастерская краснодеревщика Реды. В кофейне заказали по стакану апельсинового сока и омлету с ломтиком тоста. Камаль пребывал в хорошем настроении. Нежданно-негаданно ему позвонила его бывшая.

– Скучает по тебе? – спросил я.

Камаль, набивший рот омлетом, проглотил и сказал:

– Еще как!

Столики обходил уличный торговец – предлагал лотерейные билеты и поддельные ремни фирмы «Гуччи». Он подошел к нам, и Камаль купил у него пять билетов.

– Думаете, повезет?

– Я на седьмом небе от счастья! – воскликнул Камаль.

Я вышел в уборную, плеснул водой в лицо и дал себе слово не уходить из кофейни, пока не сообщу Кемалю об увольнении.

Когда я вернулся, мы заказали еще по чашечке кофе. Камаль закурил «Мальборо». Я закатал рукава.

– Мне очень неловко говорить об этом, – сказал я, – но я практически на нуле. Едва хватает на еду. Боюсь, тебе придется поискать другую работу.

Камаль уставился невидящим взглядом, сигарета повисла у него во рту. Он не сказал ни слова. Покончив с завтраком, он вызвал такси и укатил в сторону побережья.

Я, наконец, вздохнул свободно – больше меня с Камалем ничто не связывало.

В следующую пятницу я, как обычно, отправился в «Мабрук»: встретиться с доктором и остальными. Абдул Латиф сообщил, что течь заделана, но только не благодаря водопроводчику, а вопреки.

– Этот водопроводчик – сукин сын, вот он кто! – Абдул Латиф сплюнул. – Руки у него растут из одного места. Так бы и придушил! – Он глянул на свои увечные руки и облизнул губы. – Ну, да повезло мерзавцу.

Я сел на свое место, обменялся с остальными приветствиями и спросил доктора, когда мне отправляться в пустыню.

Доктор щелкнул пальцами.

– Когда я буду готов.

– Но разве свадьба не скоро?

Доктор потер ладони, будто бы