В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах

Итак, петлю виселицы опустили до нижней части арки, которую и полагалось казнить вместо всей арки. Палач попытался сунуть арку в петлю, но петля оказалась слишком мала. Судья вызвал вязальщика веревок, однако тот заявил, что вина лежит на самой виселице – она слишком коротка.

Пока правитель пытался разрешить затруднение, толпа зароптала.

– Они жаждут крови, им уже неважно, чья она будет, – испугался правитель. – Надо найти того, кому виселица придется впору.

С каждого в городе – мужчины, женщины, ребенка – были сняты мерки; за обмерами надзирали специально приставленные люди. Сняли мерки даже с правителя. По странному совпадению, именно правитель и был признан наиболее подходящим для повешения. Когда жертву выбрали, толпа успокоилась. Правителя возвели на помост, набросили на шею петлю и вздернули.

По законам города, первому, кто войдет в городские ворота, полагается назвать имя нового правителя.

Придворные поспешили к воротам и принялись ждать. Они ждали-ждали, ждали-ждали… Наконец, вдалеке показался человек, ехавший на осле задом наперед.

Как только осел перевез седока через ворота, первый министр подбежал к незнакомцу и попросил того назвать имя нового правителя.

Незнакомец же оказался дураком, путешествующим на осле, и он произнес только одно слово: «Дыня». Если его о чем-то спрашивали, он всегда отвечал: «Дыня». Очень уж их любил.

Так правителем города была коронована дыня.

События эти произошли очень давно. Тем городом до сих пор правит дыня, а когда приезжие интересуются, почему так, им отвечают: традиция. Так вышло, что в качестве правителя у них дыня, а они, подданные, должны подчиняться ее воле».

День рождения Арианы приближался, и я решил заказать для нее шкатулку, в которую собирался вложить «Сказку о городе дыни».

При следующей встрече с Абдельмаликом в кофейне «Лугано» я спросил, не знает ли он искусного плотника?

Абдельмалик откинулся на стуле и сдвинул солнцезащитные очки на голову.

– А что именно ты хочешь? – спросил он.

Я рассказал ему о «Сказке о городе дыни», о том, что хочу подарить ее дочери в день рождения, вложив в шкатулку.

Абдельмалик сказал, что в Касабланке плотники все сплошь воры.

Для меня это не было новостью. Во время ремонта нашего дома мы перевидали их не один десяток. Если плотник не воровал материалы, он лгал, если не лгал, то мухлевал с оплатой. Однако большинство и воровали, и лгали, и мухлевали одновременно.

Мы посидели в тишине, размышляя о невеселой ситуации с плотниками.

Вдруг Абдельмалик хлопнул в ладоши:

– А направлю-ка я тебя к Реде.

*

Когда я был у Сукайны в последний раз, она сказала: одно время Дар-Калифа был приютом святого. С тех пор ее слова не шли у меня из головы. При других обстоятельствах я бы даже обрадовался, но теперь, когда я уговорил Рашану поселиться с детьми в Касабланке, мне было что терять. Я давно уже избегал разговоров на тему сверхъестественного, делая вид, что мы живем в обычном доме, без всяких там сюрпризов – как и хотелось Рашане.

В поисках ответов я остановился перед матрасной мастерской, думая зайти к Сукайне. Повсюду валялись ярко-желтые подушки – заказ от ресторана. Владелец мастерской сказал, что Сукайны нет – она проводит обряд очищения у кого-то дома.

– В Касабланке хватает зла, – мрачно заключил он.

– Но ведь не все же так плохо?

Мастер вдел нитку в иглу.

– Все, – сказал он. – Иначе с чего к Сукайне идет столько народу?

– Почему же тогда вы не переедете? – спросил я.

Мастер сделал стежок, протаскивая нить через желтую ткань.

– А зачем, когда у нас есть Сукайна, – ответил он.

Атмосфера в Дар-Калифа сильно зависела от погоды. В последних числах декабря пять дней и ночей лил дождь. И не обычная морось, а шквалистый ливень, какой бывает в открытом море. Мы сидели взаперти и отчаянно скучали. Дети подхватили простуду, служанки цапались между собой, сражаясь за место возле кроватки Тимура, сторожа заперлись на конюшнях. Борясь с порывами встречного ветра и потоками дождя, я добрался до их убежища.

Марван, Осман и Медведь расселись вокруг импровизированного стола, играя в карты и потягивая бледный чай с мятой. Увидев меня, они выпрямились, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Мое появление всегда означало работу, а работа для них никогда не бывала в радость, особенно под дождем. Но в этот раз я пришел без всяких заданий, просто проведать Османа – уже несколько дней он не попадался мне на глаза. Осман сидел в углу, сутулясь, уголки его губ были опущены – вид тоскливый. Сверху ему капало на спину – он уже промок, – но Осман не обращал на это никакого внимания, ему было все равно.

Я отозвал Марвана в сторонку. Выйдя из конюшни, мы укрылись от дождя под листьями банана. Я спросил, не слышно ли чего о жене Османа. Марван покачал головой.

– Осману очень плохо, – сказал он.

– Как думаешь, он когда-нибудь оправится от удара?

– Может быть, – сказал Марван. – Правда, не один год пройдет.

– Вдруг жена вернется? – предположил я.

Марван нахмурился:

– Он ее не примет. Никогда.

– Почему?

– Она опозорила его. Для Османа она все равно что мертва.

Отправившись по адресу, данному Абдельмаликом, я отыскал нужный дом – напротив железнодорожной станции «Оазис». По одну сторону дома стоял газетный киоск, по другую – аптека. Дом – здание мебельного магазина – тянулся далеко вглубь двора, походя на дорожку в кегельбане. На магазине не было ни вывески, ни таблички с именем. Сколько раз я проходил мимо него, но даже не замечал. Почти всю мебель мы перевезли морем из Индии и лишь несколько предметов обстановки, сплетенных из тростника, приобрели задешево в лавке возле шоссе на Рабат. В мебельные магазины Касабланки мы даже не заглядывали.

В марокканских домах можно увидеть мебель двух типов. Один тип – мебель повседневного пользования, для семьи. Она отличается незатейливостью, отсутствием каких бы то ни было украшений, но сделана добротно. Другой тип – мебель для гостей. Она гораздо изящнее, с красивой обивкой, позолотой, резными узорами. По законам арабского мира гость весьма уважаем. Хозяева стремятся устроить его так, чтобы он чувствовал себя удобнее, чем дома. И ради этого готовы из кожи вон вылезти.

Как только я переступил порог магазина, понял: тут специализируются на продаже мебели второго типа, для гостей. Изящного вида диваны, изысканные столики, шкафчики с выдвижными ящиками, кресла – все инкрустировано перламутром. У входа стоял большой деревянный сундук – с выпуклой крышкой, весь в затейливой резьбе. Как