Тайна старой риги - Кузьма Логинович Соловьев

К. Соловьев

Тайна старой риги

Для детей среднего и старшего школьного возраста

НА КУРГАНЕ

Западнее деревни Дубровки, на расстоянии часа ходьбы, возвышался курган с двумя старыми соснами на вершине. Вблизи темнел хвойный лес. Вправо растянулась на километр шириною травянистая пойма Днепра с редкими островками кустарника. Берега реки заросли лозняком.　

Осенью 1943 года Советские войска неожиданным для гитлеровцев ударом вышибли их из этого района. Кровавый бой закончился на кургане. Десятки захватчиков полегли на его склонах. Сосны остались безмолвными свидетелями их бесславной гибели, хотя пострадали и сами: снарядами сорвало вершины, осколки обломали сучья, стволы на высоте метра от корней были прошиты пулеметными очередями. Казалось, не выживут — ни одного живого места не осталось на корявых стволах сосен, но они выжили. Густая смола, прозрачная, как янтарь, заживила их тяжелые раны. Отгремели военные годы, сосны и теперь растут и шумят, шумят…　

Под хвойным шатром в летнюю пору по-прежнему здесь отдыхают прохожие и любуются с вершины кургана на красивый вид Приднепровья. Шум хвои убаюкивает, навевая сладкую дремоту.　

Однажды в июньский вечер на курган поднялась группа учеников Дубровской семилетней школы. Самый старший из них, семиклассник Петя Бодров, скомандовал:　

— Ложись!　

Шутя и смеясь, торопливо сняли дети с плеч самострелы с прикладами, берестовые колчаны со стрелами и разлеглись по песчаному склону кургана, положив около себя „оружие“. Позади Пети легла большая овчарка.　

Петя окинул взглядом ребят. Его глаза стали серьезными.　

— Правила отдыха и похода забыли… Эх вы, следопыты…　

Поняв ошибку, словно по команде, ребята легли на спину и подняли кверху ноги, прислонив их к соснам.　

— То-то, — улыбнулся Петя и наставительно произнес — Во время долгой ходьбы кровь застаивается в нижних частях конечностей. Когда в положении лежа поднимаешь ноги, то кровь возвращается в сердце и, обогащенная кислородом, равномерно проходит по всему телу. — Помолчав, он обратился к товарищу — Шура Курганов! Какая часть организма больше беднеет кровью в походе?　

— Голова! — бойко ответил Шура.　

— Правильно! Поэтому в походах делают остановки через несколько километров, чтобы разогнать кровь равномерно по всему телу. Я читал, что для военных это особенно нужно. На войне, в походах, бывают всякие неожиданности… Вдруг неприятель — командиру нужно молниеносно принимать решение… Ну, и солдату тоже… — Петя сделал паузу и добавил — Каждый из нас, может быть, станет солдатом…　

Все притихли.　

— М-м да-а-а! — задумчиво протянул Сеня Воронцов. — Может быть, и генералом?..　

— Ох! ха-ха-ха! — во всю ширь легких крикнул Петя.　

— Ох! ха-ха-ха! — повторили в один голос ребята. Гулкое эхо покатилось, медленно замирая в лесу.　

С сухих сучьев сосен посыпались желтые колючки хвои. На бугор прыгнула овчарка и порывисто залаяла.　

— Салют заходящему солнцу! — крикнул Илюша и спустил с тетивы стрелу. Она со свистом улетела в луговую даль. Все повернулись лицом к солнцу, и прокатилось новое эхо.　

Солнце скрывалось за горизонтом. Стало свежо. Запахло сыростью. Еще немного, и весь запад подернулся сплошной темно-вишневой занавесью, медленно бледневшей и заволакивавшейся легкой дымкой вечернего тумана. Исчезли тени. Безлунная летняя ночь опускалась на землю.　

Где останемся на привал до охоты? — спросил Петя.　

— Здесь, на кургане!　

— У Трех сестер!　

— У партизанской заставы!　

— У смолокурни! — слышались одно за другим предложения.　

— А на кого сегодня будем охотиться? — спросил Зорин.　

— Не спеши! Скоро узнаешь. Илюша! — позвал Петя.　

— Есть, товарищ командир! — отозвался тот.　

— Сеня и Митя, вы пойдете с Илюшей отсюда по дороге на заставу, оттуда к Трем сестрам… Разведите костер, нам сигнализируйте вспышкой пламени. Ты, Ваня, после сигнала отсюда поведешь нас по прямой через лес на костер. Смотри, не проспи сигнал…　

Илюшино звено поднялось, спустилось с кургана и скоро исчезло в темноте. Быстрые шаги ребят еще некоторое время слышались в ночной тишине.

ДЫШ

— Дыш! В оборону! — Петя хлопнул в ладоши.　

Пес прыгнул на вершину кургана и замер. Отблеск зари отражался в его желтых глазах. При первом взгляде на него он производил неприятное, даже страшное впечатление. С бугристым наростом над левым глазом, с разорванным правым ухом, со шрамом на отвислой нижней губе, оголявшей нижние клыки, он был похож на какого-то фантастического урода.　

История появления Дыша в Дубровке такова.　

В хмурое сентябрьское утро 1943 года советские солдаты разгромили гитлеровский карательный батальон эсэсовцев, которые сожгли перед своим бегством всю Дубровку.　

Жители деревни, вернувшись из лесов, обнаружили в разгромленном штабе гитлеровцев труп убитого полковника, в котором они узнали главного над карателями, а рядом с ним раненую щенную овчарку. Они хорошо знали эту собаку. Собака с остервенением бросалась на каждого, кто пытался войти в комнату или заглянуть в окно. На третий или четвертый день единственный в деревне мужчина, дед Дмитрий, с топором в руке, приоткрыл дверь и занес ногу в избу, намереваясь разделаться с собакой. Вдруг он замер от неожиданности. Овчарка умерщвляла своих детенышей и укладывала рядышком. Она не сразу услышала, как открылась дверь, но увидев человека, подняла морду и страшным взглядом уставилась на деда. Тот опрометью выскочил в сени, прикрыл дверь и, крестясь, спрыгнул с крыльца на улицу.　

Давно в бога не верую, а она, проклятая, заставила перекреститься и вспомнить Николу-чудотворца, — говорил он потом деревенским женщинам.　

Как оказалось, овчарка умертвила не всех детенышей. Очевидно, у нее просто не хватило сил. На второй день ребятишки рассмотрели в окно, что собака мертва. Самый бойкий из них, а это был пятилетний Петя Бодров, открыл дверь и смело вошел в избу. У сосков овчарки чуть шевелился и скулил похожий на крысу щенок. Одно ухо его было надорвано, а голова вся в ранах. Петя сдернул со стола скатерть, завернул в нее щенка и, бережно прижимая к груди, принес домой в землянку. Мать накричала на сына и выбросила щенка на улицу. Петя задал такой рев, что мать махнула рукой: „В батьку весь, с характером, не подступись к нему… Хлеба, смотри, ни-ни, а то…“ Что скрывалось за этим „а то“, неизвестно, но Пете больше ничего и не нужно было.　

Щенок выздоровел и за зиму подрос. Ребята устроили для него теплую конуру у Петиной землянки, старались каждый кормить его,