Сказки с базаров - Амина Шах

Из ближних и дальних мест к нему приходили люди, чтобы купить его снадобий от параличной трясучки и от зубной боли, от вселившихся в колени и локти злых лихоманок, так что он зарабатывал вполне недурно, чтобы жить зажиточно, даже если бы и не открыл, как делать золото. Но он был человек златоискательный и упертый, так что всякую свободную минуту он обращался к своим опытам. Каждый вечер, убедившись, что жена его спит, водил он обыкновение спускаться в подвальный этаж и штудировать рецепт за рецептом из всех старинных книг, которые когда-либо писались на сей предмет.

Дабы сделать золото, подсказывалось в одной, ему надлежало применить сок некоего редчайшего дикорастущего цветка, и вот он провел немало часов спозаранку, разыскивая его. Когда он отыскал-таки этот цветок и в тот же вечер положил его в тигель, то мнил уже, что достиг своего. Слиток, выплавившийся на огне, сверкал и горел, как золото. На другое утро, однако, когда он спустился в подвал взглянуть, на месте ли его золото, с разочарованием он увидел, что золотом оно явно пробыло лишь какой-нибудь час-другой, а теперь снова стало серое, как свинец.

В один день из дней его жена пришла к нему с малолетним сыном и сказала: «Изволь-ка, подержи его несколько времени. Мне надо отлучиться из дому, купить мяса – нынче утром девушка-служанка не явилась, а нам нужно что-нибудь съестное на обед».

И вот алхимик принял ребенка на руки и заходил с ним на руках туда и сюда, и не совсем соображал, что он делает, вернувшись между тем к своим опытам. Только полчаса как ушла жена, и он помешивал жидкость в большом котле железным пестом, шибче и шибче, как вдруг – он, по правде, не понял, как оно и случилось – уронил в котел своего сына.

Ребенок даже не вскрикнул, когда же он его выудил, то обомлел, обнаружив, что дитя обратилось в чистое золото. Тинктура в котле, наконец, оказалась правильной! С изрядным трудом он приподнял ребенка, таким тяжелым тот сделался. Он совсем запыхался, пока дотащил его до стола. Это было чистое золото, самого червонного цвета, какое он когда-нибудь видел.

«Цена ему несметна, наверняка, ему нет цены! – вскричал он. – Я сделал золото! Я действительно сделал золото, наконец!»

Когда он выговорил слова эти вслух, до него дошла огромность его открытия, и он заплясал по комнате, как умопомешанный. Какое чудо! Какое благодеяние для человечества! Всё, что ему требовалось, это что-нибудь мокнýть в тинктуру – и он превратит это самое в золото.

В этот миг в комнату внеслась кошка, жарко преследуемая собакой. Он подхватил кошку и бросил ее в жидкость, и – фокус-покус! – через минуту на столе, бок о бок с золотым младенцем, сидела золотая кошка с золотой мышкой в зубах. Собака принялась прыгать и теребить алхимика и тянуть его за долгие рукава, стараясь обратить на себя внимание. Алхимик поднял собаку и подошел к котлу. Как-то так вышло, он сам не понял, но собака выпала у него из рук прямо в иззелена-серую жидкость в котле.

«О небеса, – промолвил алхимик в восторге, – опять получилось! Чистое, цельнолитое золото!»

Собака была не очень чтобы большая, и вот, еще не обсохнув, она встала на место рядом с младенцем и кошкой.

«Со временем я смогу купить целый мир, – бормотал про себя счастливец, поглаживая длинные и растрепанные косицы своей бороды трясущимися пальцами. «Когда моя милая жена вернется, я покажу ей, что наконец-то обрел успех».

Тут его улыбка померкла, когда он осознал, что жена может и рассердиться, и не на шутку, увидев их дитя обращенным в золотого болванчика, не говоря о кошке с собакой, к которым она также была чрезвычайно привязана.

«Что же я буду делать? – шептал он, потирая руки над баснословным золотым сокровищем перед ним. – Всё это действительно потребуется как следует объяснить, и хоть я и разобъясню всё как есть, обрадуется ли Фатима так же, как я?»

Он не мог самому себе не признаться, что ответ наверняка будет – нет. Как раз в этот самый момент, его половина, его маленькая и шумливая женка, вернулась и кричала, чтобы он нес ей ребенка наверх.

«Или ты оглох, муженек? – верещала она.– Ты меня слышишь?»

«Да-да, я тебя слышу, о моя милая, – откликнулся он. – Сделай милость, э-э-э… гм-м-м… сойди-ка сюда вниз на минуточку. Я должен тебе показать кое-что поистине дивное».

Отбросив корзинку, Фатима заспешила по лестнице. Не к добру расходившись, впопыхах она ступала куда ни попадя, ее новые пампуши оскользнулись на сыром камне, у нее поехали ноги, и – плюх! – она угодила прямо в котел, не успели бы вы и до трех досчитать. Алхимик заглянул внутрь, и вот вам пожалуйста, его маленькая женка, целиком превратившись в золото, тянулась к нему золотыми пальцами, похожими на птичьи лапки.

«О милосердные небеса! – вскричал в исступленье алхимик, – да у меня здесь впрямь чудное количество золота. Я построю себе роскошный дом. Я заведу себе другую жену, молодую и красивую, на сей раз. Всё, что мне теперь нужно, это извлечь болванчика-Фатиму из котла».

Он потянул изо всех сил, она же – ни с места. Он соорудил лебедку, но вес его золотой жены оказался едва ли не чересчур для толстых веревок. Он тянул что было мочи и сил, и, будучи силищи преизрядной, он наконец справился и извлек полновесную золотую отливку на пол.

Тинктура в котле издавала странный и весьма опьяняющий запах. Он оперся руками на край котла, стараясь перевести дух. Подыманье и волóканье последних часов начинало на нем сказываться упадком сил. Наклонясь над котлом, он засмотрелся на жидкость, в которой начинало бучить, как если бы она собиралась вскипеть. Что это за дело такое? Он наклонялся всё больше вперед, и вдруг показалось, словно что-то его толкает в котел. Он издал истошный крик, но никто не услышал.

Золотой болванчик его жены завалился вперед и подтолкнул его в тинктуру. В несколько секунд алхимик сам превратился в чистое, цельнолитое золото. Дверь подвала со стуком захлопнулась, и ее крепко-накрепко заколодило.

Миновало долгое время, прежде чем кто-то обнаружил, что дом алхимика пустует. Тогда ночной сторож, несший караульную службу на улицах, запер его, на тот случай, что алхимик вернется, ибо всё это выглядело так, словно он куда-то поспешно отбыл. Но когда дом стал приходить в негодное состояние, градоуправитель