В стране «Тысячи и одной ночи» - Тахир Шах

– Пожалуйста, не стесняйтесь.

Я просмотрел полки. Книг было около пяти сотен: половина, на разных языках, касалась темы фаллических символов; другая представляла собой труды по исследованию Африки. На самой нижней полке я разглядел десять томов – в черном вощеном переплете, с золотым тиснением на корешках: «Альф Лайла ва Лайла» – «Тысяча и одна ночь».

– Смелее, вытаскивайте их, – сказал итальянец.

Я наклонился и слегка потянул все книги разом, придерживая с обеих сторон. Затем осторожно, по одному, вытащил отдельные тома. Искусно выделанный переплет, книги почти новые. Я раскрыл первый том. На странице был указан индийский город Бенарес и дата римскими цифрами: DCCCLXXXV, то есть, 1885 год. Затем шла фраза: «Отпечатано Обществом Кама Шастра по закрытой подписке».

– Вышло две тысячи экземпляров, – сказал сеньор Бенито, подливая в бокалы. – Бёртон сначала издал десять томов, потом – еще шесть – «Приложения».

– А ведь на самом деле их отпечатали в Лондоне, в Стоук-Ньюингтоне, – сказал я.

Итальянец приложил руку к сердцу.

– Подлые цензоры! – глухо пробормотал он. – Эти собаки травят хороших людей – что раньше, что сейчас…

– Ума не приложу, как это торговому агенту удалось выйти на вас!

Сеньор Бенито двинулся к книжному стеллажу, проведя на ходу рукой по огромному слепку фаллоса римской статуи. И остановился прямо передо мной – лицом к лицу.

– Сеть, – сказал он.

Я отступил, он снова шагнул – как партнер, ведущий в танго. Я прижался спиной к стеллажу.

– Так вы тоже торговый агент?

Сеньор Бенито заморгал.

– Коллекционер, – сказал он. – И будучи коллекционером, связан с сетью.

– Что за сеть?

– Группа заинтересованных лиц, – сказал он. – У каждого из них – свой интерес.

– А где находится эта сеть?

Итальянец развел руки в стороны, очертив круг.

– Повсюду, – сказал он.

– Значит, ваш интерес – продать это замечательное собрание сочинений?

Сеньор Бенито посмотрел на свои белые парусиновые туфли.

– Мой интерес обусловлен определенным уровнем жизни, -сказал он. – Спросите любого коллекционера. Видите ли, нет смысла обладать всем этим, если не можешь позволить себе глоток хорошего портвейна. Хотя бы время от времени.

Мы беседовали уже час, и я, наконец, решился спросить о цене. Как я понял, сеньор Бенито, живя в Танжере, застал те старые добрые времена, когда в гостиной Пола Боулза22 собирались великие писатели эпохи битников. И как человек, воспринявший марокканскую культуру, он был знаком с восточным протоколом. На Западе о цене осведомляются в первую очередь, на Востоке заключение сделки – целый ритуал. Первым делом вы даете понять, что желаете приобрести товар. Вы разглядываете его, а ценой интересуетесь в последнюю очередь.

Итальянец назвал цену не сразу. Минуя фаллические символы – творения человека на протяжении двух тысяч лет, – он вернулся к окну и долго хмурился, глядя на дождь.

– Я поселился в этом доме давно – вас тогда еще и на свете не было, – сказал он. – Сейчас Танжер тихий и сонный. Но в то время был полон энергии, жизни, прямо балаганный цирк. – Старик вытянул руку, будто взвешивая сказанное. – Через знакомых мне стало известно: один молодой человек, писатель, разыскивает то единственное, что ему нужно, – сказал он. – Представляете, какие чувства меня охватили, когда я услышал название сборника? Ведь книги, о которых вы мечтаете, пылятся у меня на полке!

Сеньор Бенито тихим голосом назвал цену – четверть от той, какую запросил бы любой антиквар. Я поблагодарил его и выписал чек.

Старик медленно прошел в другой конец комнаты – к изящному бюро на гнутых ножках и выдвинул один из ящичков. Вытащив листок мятой бумаги, он шаркающей походкой вернулся ко мне и протянул листок.

На листке моим почерком было написано: Ричард Бёртон, «Тысяча и одна ночь», бенаресское издание, 1885 г.

Итальянец посмотрел в окно, за которым поливал дождь.

– Что, если завтра мы с вами пообедаем? – шепотом спросил он. – Я знаю ресторанчик, где отлично готовят рыбу.

*

На следующий день утром я проснулся в номере «Континенталя» и, отдернув занавески, был ослеплен потоками яркого солнечного света. Прикрывая глаза ладонью, я проследил за растянувшимися по всему Гибралтарскому проливу паромами. Танжер, взяв понемногу от европейского, африканского и арабского миров, являя собой образчик изысканности и очарования. Однако порой жители Танжера воспринимают это как должное, забывая о счастье, выпавшем на их долю.

Мне не терпелось выйти в город, и я спустился по крутым ступеням лестницы; администратор за стойкой завтракал. Он поздоровался с набитым ртом и вытащил из ящичка под стойкой поцарапанные солнцезащитные очки.

– Для особо уважаемых гостей, – сказал он.

Польщенный вниманием к своей персоне, я поблагодарил его и вышел из отеля. Полчаса я бродил по улицам, поднимаясь, спускаясь и вновь поднимаясь, пока после бесчисленных поворотов и тупиков не пришел к большой площади Танжера, Гран Сокко.

Площадь на краю старой медины вобрала в себя характерные черты культур Востока и Запада. Прилавки ломятся от фруктов и овощей, в кофейнях полно серьезных, сурового вида мужчин, вокруг фонтаны, скамейки, высокая мечеть. За воротами площади начинаются тенистые улочки медины.

Зимой 1885 года Бёртон проходил через эти самые ворота. Устав от работы над грандиозным переводом, он вышел прогуляться на свежем воздухе. Одной из причин его приезда в Марокко было стремление исследовать страну. Кроме того, Бёртон давно ждал назначения послом, и на тот момент все складывалось в его пользу. Он двадцать пять лет прослужил в консульстве, но так и не продвинулся по службе, несмотря на то, что был дружен с самим премьер-министром. Его застопорившуюся дипломатическую карьеру погубил отчет, который Бёртон в свое время написал в Карачи, находясь под началом сэра Чарльза Нэпьера – в отчете говорилось о подпольном борделе с евнухами и мальчиками на любой вкус, посещаемом английскими военными.23

Первый том «Тысячи и одной ночи», вышедший в середине сентября, – за три месяца до того, как Бёртон сошел на берег в Танжере, – сопровождался многочисленными откликами в прессе. Каждые последующие два-три месяца печатали очередной том, рассылавшийся по закрытой подписке. Первые отзывы были в основном поощрительные, никто из подписчиков не потребовал вернуть деньги. Несмотря на доброжелательный прием, Бёртон наверняка кипел негодованием, прочитав статью в авторитетном литературном журнале «Эдинборо ревью». Журналист Хэрри Рив писал: «Едва ли найдется другой европеец, собравший такую ужасающую коллекцию оскорбительных обычаев и пороков. Подобному сочинению не место в библиотеке истинного джентльмена… Труды Галлана приличествует читать детям, Лейна – поставить на полку в кабинете, Бёртона же – выбросить в сточную канаву».