Сказки с базаров - Амина Шах
Маленький Конь застыл как пригвожденный на месте. Перед ним стояла невысокая фигура, не больше него самого: на вид это был, казалось, старик с ослепительно-белой гривой волос, перехваченных ярко-голубым полотнищем ткани, одетый в сияющее белизной одеяние, сплошь расшитое лучисто-переливчатыми раковинами.
«К-к-т-… кто ты? – запинаясь, выговорил Маленький Конь. – Т-т— … ты здесь давно?»
«Я Отец Миродатель, Спящий Пещеры Мрака. Долгие, долгие годы я здесь, много раньше того, как навахо пришли сюда, много-много раньше того, как белый человек пришел, и я буду здесь много позже того, как не станет ни вас, ни их».
Белый свет играл на его лице, и Маленький Конь почувствовал ледяную дрожь, пробежавшую у него вдоль спины.
«Прости, что я нарушил твой покой, Отец Миродатель», – вымолвил мальчик, пятясь назад, но дух положил ладонь ему на руку, и он снова окоченел на месте.
«Приходи проведать меня, когда сможешь, – дружелюбно сказал старик. – Я был бы рад иной раз слышать человеческий голос, но не мужской и не женский – а только голос ребенка. Приходи сюда так часто, как захочешь, и я буду тебя одаривать всякий раз, как придешь».
Он опустил руку в ташку на своем вылощенном кожаном поясе и дал Маленькому Коню сияющий камешек. Едва Маленький Конь успел его поблагодарить, как он махнул на прощанье рукой и исчез.
Мальчик проделал дорогу домой, из всех сил торопясь, и рассказал матери всю историю. В замешательстве остановив взгляд на камне, который старик дал Маленькому Коню, она увидела, что это был прекрасный опал. «У меня выйдет из этого чудесный подвесок!» – воскликнула она и стала его показывать всем своим товаркам, рассказывая им всю историю.
И вот, среди навахо был один, который оказался алчным человеком. Когда на следующий день Маленький Конь отправился в холмы, он пошел следом за ним, чтобы высмотреть дорогу в магическую пещеру Спящего и заполучить один из красивых камней для себя. Увидев пещеру, в которой скрылся мальчик, он осторожно подошел к ее устью, но хотя он и расслышал голоса, разглядеть ничего он не смог. Он затаился в укрытии, и скоро Маленький Конь вышел, блестя глазами от радости. Бегом и вприпрыжку промчался он весь путь домой, чтобы отдать матери другой подарок от старика.
Жадный навахо вошел в пещеру, вооружась горящей веткой как факелом, и осмотрелся вокруг. И ничего не увидел, кроме каменных стен, древних, как само время. Никаких следов старика, о котором говорил мальчик – существа, созданного воображением мальчика, как полагали большинство жителей поселка. Но вдруг старик появился и заговорил своим громким и режущим голосом: «Как смел ты пробудить Спящего Черной Пещеры, Отца Миродателя и хранителя огненных опалов. Уходи! Покинь это место, и никогда сюда не возвращайся. Да сотрется сама твоя память о том, что ты меня видел и я говорил эти слова».
Индеец выронил факел и, пошатываясь, убрел прочь от пещеры, человеком, у которого пробел в голове. Добравшись до своего шатра, он запамятовал, что в тот день вообще выходил наружу, и таким образом тайна оставалась в сохранности.
Шло время, и однажды мать Маленького Коня забрала лихорадка, и хотя ее пользовали всеми средствами, что изготавливала ворожея этого племени, через неделю ей было ничуть не лучше. Мечась по своей постели в вигваме, она даже не узнавала сына, который сидел возле нее и утирал у нее с лица пот.
«По виду, твоя мать внимает голосам духов, – мягко заговорила ворожея с мальчиком. – Может так быть, не пройдет много времени, как она соединится с твоим отцом в блаженных охотничьих угодьях». Вполголоса она стала причитать нараспев магические имена, священные для навахо, и жестом велела Маленькому Коню уйти.
Без единого слова он побрел к Пещере Спящего, и хотя он не подавал виду, на сердце у него было тяжело от горя. Войдя в темное устье пещеры, он пошел на свет в дальнем ее конце.
«О Отец Миродатель, – прошептал он, – поговори со мной. Мне нужна твоя помощь».
Как договорил он эти слова, явился древний дух и сказал: «Проси от меня чего хочешь, дитя мое, я непременно тебе помогу».
«Моя мать болеет, и я боюсь, что она умрет. Я не хочу, чтобы она уходила в блаженные охотничьи угодья, ведь тогда я буду совсем один. У меня нет ни сестер, ни братьев, и нет никого, кого бы я больше любил, чем мать. Спаси ее, добрый дух, и я сделаю все, что ты скажешь».
«Отдашь ли ты тогда то, что я потребую, даже если это будет что-то очень важное для тебя?» – настоятельно спросил Отец Миродатель.
«Да, что хочешь, руки или ноги, глаза или зубы, – сказал Маленький Конь, – только бы к моей матери вернулось здоровье».
«Тогда ступай, – сказал древний дух. – Ты найдешь ее выздоровевшей, но говорить ты больше не сможешь, ибо у тебя отнимется голос. Такую цену тебе надлежит заплатить за мою милость».
Маленький Конь энергично закивал головой, показывая, как доволен он приговором древнего духа, и когда старик исчез, он кинулся бежать со всех ног, как только они поспевали, к матери. Он обнаружил ее садящейся на постели и принимающей миску навара от старухи-карги, и хотя та присвоила всю заслугу себе, Маленький Конь знал, благодаря кому произошло это чудо.
Он больше не мог говорить, но чувствовал, что отнявшийся голос вполне стоит того, что мать снова выздоровела. Многие средства были испробованы в попытках возвратить ему голос, но наконец все привыкли к тому, что Маленький Конь онемел.
Прошли годы, и Маленький Конь начал искать жену, но подобрать себе пару ему было непросто. Наконец он влюбился в прекрасную девушку, которая была настолько же добросердечной, насколько она была красивой, и то, что он не мог говорить, ее как будто бы не смущало. Когда наступил день его свадьбы и невеста его появилась в своем свадебном платье, с белой бахромой и с бисерной вышивкой, всем своим сердцем он хотел сказать ей, как сильно он ее любит, но смирился с неизбежным.
Ему вручали свадебные дары, которые принесли гости. Среди даров оказался кусок бересты, увернутый в лоскуток оленьей кожи, на бересте было выжжено тлеющим угольком: НА СВАДЬБУ Я ДАРЮ ТЕБЕ ТВОЙ ГОЛОС. СКАЖИ ЖЕНЕ ТО, ЧТО ТЫ ХОЧЕШЬ СКАЗАТЬ ЕЙ – ОТЕЦ МИРОДАТЕЛЬ.
Маленький Конь поднес руку к горлу и потрогал шею. И тогда он произнес звучным голосом, гортанным и
