Сказки с базаров - Амина Шах

Не пивши и не евши, три дня и три ночи они пели в такт бившему в барабан Черному Быку. На утро четвертого дня, когда на небе появились первые полоски зари, барабан Черного Быка зарокотал громче и рокотал, пока не заглушил голоса Народа. Черный Бык остановился и, выпустив барабанную палочку из руки, на короткий миг повалился ничком. Тут в виду показалась, прихрамывая, усталая и запыленная фигурка его любимой дочери, с одичалыми глазами и в порванных мокасинах, и со сбитыми в кровь ногами. К ней бросилась мать и поддержала ее, когда она уже чуть не падала на колени.

«Простите меня, – вскричала Ветка Ореха, – теперь я знаю, что неправильно сделала. Больше я никогда от вас не уйду».

И Черный Бык поднялся на ноги, словно молодой воин, и улыбнулся ей с горделивой радостью, и обнял ее. Она так и не рассказала им, через какие трудности она прошла в эти три дня, что искала дороги в тот край далекого далека. Ее никогда не расспрашивали, но с той поры и впредь, пока не вышла замуж, Ветка Ореха больше не покидала свою семью.

Магический барабан часто рокотал и говорил и в другие разы, и на много разных ладов, и помогал исцелить больных и дать отраду осиротелым и одиноким. Но Черный Бык чувствовал, что никогда барабан не справился лучше, чем в тот раз, когда вернул ему его любимую дочь, повинуясь священной воле Великих: они по своей мудрости знали, что всем людям, и даже Народу, надлежит слушаться их решения и ждать от них наставления на этом жизненном поприще.

Магическая ташка Золотого Орла

В некоторые времена, немного спустя после того как пришли первые белые люди, в высоких горах Дакоты жил один охотник, звавшийся Золотой Орел. Он был высокий ростом, сильный, как медведь, и ловкий, как волк, и искусный в ворожбе племени дакота.

Однажды, когда он проверял ловушки, он обнаружил, что ему попалась лиса диковинной красоты, но когда он ее вытаскивал, лиса сказала человеческим голосом, говоря ему: «Золотой Орел, дай мне свободу. Я не простая лиса. Отпусти меня, и однажды я тебе отплачу, когда у тебя будет во мне нужда».

Зверек смотрел на него так умоляюще, что сердце Золотого Орла тронулось, и хотя ему жаль было терять такой прекрасный мех, он освободил живую тварь. Прежде чем убежать, лиса сказала: «Ты не пожалеешь, что пощадил меня, я одна из Волшебных духов, и я благодарна тебе за эту доброту».

Золотой Орел пошел к следующей ловушке и обнаружил, что там у него попал дикий кот. Ожидая от шипящей кошки, что она куснет его за руку, он надел толстую рукавицу, управляясь с ней, но, к вящему его удивлению, дикий кот сказал человеческим голосом, говоря ему: «Золотой Орел, пусти меня на свободу. Я не обычный зверь. Я один из Волшебных духов, и если ты меня сейчас освободишь, потом я могу тебе пригодиться, когда у тебя будет во мне нужда». Золотой Орел проговорил, уставившись на кота: «Уж не все ли Волшебные духи этой горы угодили сегодня ко мне в ловушки? Я только что отпустил магическую лису, а я бы дорого дал чтобы иметь ее мех, а теперь и ты говоришь человеческим голосом. Несомненно, Великие испытывают меня этими необыкновенными происшествиями». Но дикого кота он отпустил.

Тогда дикий кот сказал: «Иногда мы принимаем животный облик и вот таким образом попадаемся, но не у всех охотников такое доброе сердце, как у тебя. Спасибо тебе, Золотой Орел. Ты не пожалеешь об этом, обещаю тебе».

И на этом дикий кот убежал и скрылся в мелколесье.

Вечером Золотой Орел вернулся в свой вигвам и, пока они подкреплялись едой, рассказал жене о том, что случилось. Она смотрела круглыми глазами, в изумленье от его истории. «Несомненно, ты наособицу у Великих, что они попадаются в твои ловушки и потом предлагают отслужить тебе за свою свободу, – сказала она. – Да будут благословенны имена Великих горы». И она бросила на огонь щепотку магических трав, говоря благодарственные слова.

Неподалеку от Золотого Орла и его жены жил один полукровка-траппер по имени Пьер, который был низким человеком с черной душой. Он ловил птиц и зверей, чтобы быть сытым и одетым в суровую зиму, и расставлял ловушки на пушного зверя, весной доставляя меха на факторию. Но сколько бы он ни старался, добыча ему всё равно попадалась самая ничтожная. Пушной товар его бывал негодного качества, и частенько окидывал он завистливыми глазами богатые шкуры, доставляемые на факторию Золотым Орлом. Не однажды подумывал он о том, чтобы сделать набег на вигвам Золотого Орла, когда охотник отсутствовал в одной из своих экспедиций высоко в горах.

Раз он спрятался в кроне дерева, росшего над вигвамом. Скоро Пьер увидел, как Золотой Орел прощается с женой и уходит на охоту. Это обозначало, что молодая скво, Пятнистая Лань, осталась теперь одна. Пьер недолго подождал, пока не убедился, что путь свободен, потом слез с дерева и позвал: «О Золотой Орел, ты здесь? Это я, Пьер, я хочу поговорить с тобой о цене на пушнину».

Пятнистая Лань вышла из вигвама и кротко сказала: «Мой муж ушел на охоту. Он не вернется несколько дней. Если ты пойдешь вон по той тропе, ты скоро его нагонишь, если хочешь его что-то спросить».

«А, так это хорошо», – сказал Пьер и, подойдя к ней, поймал ее за запястье. «Теперь ты отдашь мне всю лучшую пушнину, какая тут есть, и наконец у меня будет что отнести на факторию стоящего».

Пятнистая Лань закричала, бедняжка, и попыталась звать мужа, но Пьер завязал ей рот какой-то тряпкой, чтобы заставить ее замолчать, и прикрутил ее к дереву возле вигвама. Потом он забрался внутрь и стал вытаскивать самые лучшие из шкур Золотого Орла. Не успел он и первую начать запихивать в свой мешок, как раздался звериный клич, и из вигвама на него бешено вылетел тугой комок шерсти. Огромный дикий кот с оскаленными зубами и острыми, как бритва, когтями набросился на негодяя-полукровку, вопя, как только дикие коты умеют вопить. Пятнистая Лань видела, как лицо и руки Пьера заливаются кровью из глубоких царапин, разодранных когтями и зубами кота, когда траппер, защищая глаза ладонями, бросился спасаться