Сказки с базаров - Амина Шах

Пятнистая Лань смотрела, оторопев, как дикий кот обернулся лучезарным существом высокого роста, одетым в длинное белое одеяние из буйволовой кожи, лик которого был так прекрасен, что она не смела прямо на него смотреть. Этот волшебный пришелец воздел руки, и ременные путы на Пятнистой Лани распустились, и тряпка, завязывавшая ей рот, свалилась.

«Спасибо тебе, спасибо тебе, о Великий», – еле выговорила Пятнистая Лань, падая на колени, но статная фигура мощными руками подняла ее с земли и сказала: «Твой муж дал мне свободу, когда я попался в его ловушку. Теперь я смог таким же образом избавить тебя. Но не думай, что мы о вас, людях, забудем. Мы будем всегда хранить вас. Дай эту ташку Золотому Орлу. Когда он положит в нее руку, он найдет в ней все, что ему ни потребуется».

Тут лучезарное существо пропало, а на земле возле себя Пятнистая Лань увидела красиво вышитую ташку из белой буйволовой кожи.

Когда Золотой Орел вернулся, он поразился рассказу жены и с изумлением стал рассматривать ташку. Однако от мысли о зловредном поступке Пьера его сердце преисполнилось гнева, и он поклялся убить его, если их пути когда-нибудь пересекутся.

«Нет, нет, муж мой. Не помышляй мысль об убийстве, – кротко остерегала его Пятнистая Лань. – Не должно нам делать такие дела. Давай испытаем магическую ташку и посмотрим, какие чудеса она сотворит». Так отвращала она помыслы мужа от черных дел. Улыбаясь, она подала ему магическую ташку.

«Я попрошу о красивом серебряном ожерелье со вправленной в него бирюзой для тебя, милая жена, – сказал он, кладя руку в ташку. – Если злоключение, которое ты перенесла, позабудется от подарка, то я буду рад».

Не успел он это вымолвить, как появилось прекрасное серебряное ожерелье с семью голубыми камнями, и он надел его Пятнистой Лани на шею. Вместе они вошли в вигвам. С этого дня и впредь, если Золотому Орлу бывала нужна еда, стрелы для лука или бисер, чтобы жена расшила ему новые мокасины, – всё, что от него требовалось, это пожелать, и магическая ташка давала ему нужное.

Счастливо прожил он с Пятнистой Ланью год со днем, и велика была его радость, когда Пятнистая Лань положила ему на руки новорожденного сына.

«Нарекаю его именем Золотой Олень, – сказал Золотой Орел, – до того дня, когда он сам выберет себе имя».

Настала зима, земля покрылась снегом, и пропитанье сделалось скудным, но маленькая семья всегда пребывала в достатке, потому что магическая ташка снабжала их всем необходимым. Однажды Золотой Орел ушел на охоту, и папус3 лежал в своей теплой, для защиты крытой мехом зыбке, подвешенной в голых ветвях облетевшего дерева. Пятнистая Лань разводила огонь и про себя напевала, когда что-то заставило ее вскинуть голову. Сердце ей сдавил страх, потому что перед ней вновь стоял Пьер, полукровка, с гнусной ухмылкой на губах.

«Ха-ха! Глупая скво! – окрысился он. – Неужели ты думала, что я так и не приду никогда за этими шкурами? Не вздумай пикнуть, не то пристрелю и тебя, да и папуса тоже».

«Скорей уходи! Мой муж тебя убьет, если застанет, – вскричала Пятнистая Лань, обхватывая руками ребенка. – Он давным-давно должен вернуться. Прошу тебя, уходи и не трогай нас, если хочешь спасти свою жизнь!»

Но Пьер грубым тычком свалил ее на землю и принялся сграбастывать шкуры. Озираясь вокруг в поисках куда бы их складывать, он углядел ташку из белой буйволовой кожи. Только он было ее схватил, как у него между ног прошмыгнула лиса, заставив его оступиться, и Пятнистая Лань заметила, что шерсть на зверьке блещет диковинной красотой. Вдруг лиса обернулась лучезарным существом, высоким, как сосна, и Пятнистая Лань не осмеливалась поднять глаз от земли.

Полукровка издал дикий крик и грянулся ничком оземь.

«Не бойся, Пятнистая Лань, – произнес голос. – Он мертв, и больше зла вам от него не будет. Положи руку в магическую ташку и задумай о муже – он окажется тут как тут».

И вот яркое сияние ушло, и наступила тишина, нарушаемая лишь потрескиванием огня. Пятнистая Лань подтянула ташку к себе и положила руку внутрь.

«О Золотой Орел, приди ко мне!» – вскричала она.

Тут же из ташки вышел муж и принял ее в объятья, и так держал, пока она не рассказала ему всей истории. Не промолвив ни слова, он отволок тело полукровки прочь и схоронил его у подножья горы. Потом Пятнистая Лань и Золотой Орел подкрепились едой из магической ташки, и маленький Золотой Олень смеялся и гукал от радости при виде отца.

Великим больше не случалось повода показываться, но они знали, что до той поры, пока у Золотого Орла имеется его ташка из буйволовой кожи, чтобы снабжать всем насущным, всё будет хорошо.

Спящий Пещеры Мрака

Некогда жил один мальчик навахо, у которого не было ни братьев, ни сестер, потому что они умерли во время большого голода до его рождения. Всякий день его мать отправляла его поиграть на холмах, где он собирал камушки и деревянные палочки, чтобы принести ей в подарок. Мальчика звали Маленький Конь, в честь Крапчатого Коня, его давно умершего отца. Он был сильным и деятельным и любил пешим ходом уходить за многие мили, что он проделывал, не чувствуя ни малейшей усталости. Его мать, Светлая Вода, была мастерица ткать. Долгие часы проводила она за станом, делая одеяла и отрезы ткани на продажу, чтобы заработать какую-то малость на пропитанье себе и сыну. Конечно, не умей она ткать, индейцы навахо из маленького поселка, где они жили, охотно поделились бы с нею своим куском, но Светлая Вода была гордой и хотела сама содержать себя.

Маленькому Коню было лет восемь, когда начинается эта повесть. Он отправился, как обычно, в холмы, искать куски бирюзы или чего-нибудь, что пригодилось бы на ожерелье для матери. Шел он и шел, пока не зашел в такие места, где прежде никогда не бывал, и, стараясь забраться повыше, он поскользнулся и провалился в глубокую ложбину между двух кряжей. Шаря вокруг, чтобы ухватиться за камень и подтянуться наверх, Маленький Конь почувствовал, как что-то под ним подалось, и внезапно он обнаружил себя в огромной пещере.

В пещере стояла тьма, но где-то в самом дальнем углу светлело, и вот Маленький Конь, то и дело смигивая, стал осторожно пробираться на свет. К его удивлению, там оказалось еще одно отверстие, откуда свет, казалось, и шел. Но только он было приготовился шагнуть