Жиль - Пьер Дрие ла Рошель
Эти размышления напомнили Жилю, что Париж для него — город доступных девиц. Не поискать ли ему сейчас тело, еще более совершенное, чем тело Алисы? Он, в конце концов, вольная птица. Правда, он собирался зайти к Мириам, но время у него еще есть. Мысль о Мириам снова столкнула его в привычную колею неверности и вероломства. Было всего половина десятого. Он позвонил австриячке, угодливый голос вызвал в нем ужас. Он повесил трубку.
Он опять вспомнил об Алисе, и все эти заботы показались внезапно мелкими, ушли на второй план.
Наконец он отправился к Мириам. По дороге он с удивлением и с удовольствием снова и снова мысленно повторял, что дом Мириам это и его дом. Что ни говори, у него есть квартира, свой угол, где женщина, может быть, его еще ждет. Разве эта женщина ему не принадлежит? Да, он ее потерял, но стоило ему об этом подумать, его обожгло яростное желание ее вернуть.
Такси высадило его перед домом. Прежде чем позвонить в парадную дверь, он перешел на противоположную сторону, чтобы как следует разглядеть фасад. Дом стоял на Кур-ля-Рен, он был совсем новый, достроен уже во время войны. Здание несколько тяжеловатое, с претензией на оригинальность, но достаточно импозантное. Во всяком случае, много воздуха, света и тишины. Он вернулся к дому и позвонил. Войдя в подъезд, он обнаружил, что не помнит, какой ему нужен этаж. Мириам писала ему, что квартира находится наверху, но на каком этаже? На шестом, на седьмом? Пришлось разбудить консьержа, который заставил себя долго просить, но потом все же смилостивился.
— Сударь спрашивает мадам Гамбье? — осведомился он; казалось, что все, имеющее какое-то отношение к его новой жилице, вызывает у него недоверие.
Вероятно, манеры Мириам, весьма неискушенной в повседневном общении с людьми, успели настроить его против нее.
— Да, я мсье Гамбье. — У консьержа округлились глаза, и лицо его выразило сострадание и одновременно почтительность. Это немного встревожило Жиля. В нем с каждой минутой росло беспокойство.
— Мадам сейчас дома?
— Полагаю, что да, — отвечал с нерешительным видом консьерж.
— Это кажется, на шестом?
— Нет, на седьмом.
Консьерж был явно взволнован появлением этого странного мужа, который приходит к своей собственной жене как посторонний визитер. Но только ли этим был он взволнован? Чем занята Мириам? Кто сейчас у нее? В полном замешательстве Жиль вошел в лифт и даже не сумел по достоинству оценить его скорость.
Выйдя на седьмом этаже из кабины, Жил пожалел, что у него нет ключа и сюрприз получился неполным; звонить в дверь было как-то смешно. Звонок прозвучал элегантно и мягко. Никто не шел открывать. Жиль почувствовал облегчение. Отсутствие Мириам избавляло его от зрелища ее страданий и слез. И еще неизвестно, как бы он вышел из положения, окажись она дома: едва успев войти, ему пришлось бы чуть ли не сразу прощаться, потому что он обещал Алисе вернуться в отель не позже полуночи.
Он уже готов был уйти, но для очистки совести позвонил еще раз. И вдруг услышал в квартире какой-то шум. В передней кто-то наткнулся на мебель, послышался мужской голос. Жиль расхохотался: такого поворота событий он не ожидал. Не ожидал, в самом деле? Честно говоря, нет. Как мог он, дурень, рассчитывать, что застанет Мириам в этот вечер, как и в десятки других вечеров, в квартире одну, тоскливо льющую слезы в надежде на его возвращение! Он вдруг представил себя в совершенно новом амплуа, оказавшись героем не драмы, а комедии. И он заранее был смешон — еще до того, как откроется дверь.
Но дверь почем-то не открывалась. Охваченный любопытством, Жиль поспешно позвонил еще раз, ему не терпелось увидеть свое отраженье в глазах незнакомца.
Дверь наконец отворилась. Пред ним стоял военный, выше его ростом и значительно шире в плечах. Жиль, которому только что хотелось смеяться, опять был удивлен, потому что суровое лицо незнакомца выражало чувства, которые подходили не для комедий, а явно для драмы.
Жиль услышал собственный голос, в котором звучали высокомерно-равнодушные нотки:
— Очевидно, я ошибся этажом. Это квартира... Незнакомец торопливо его перебил:
— Нет, вы не ошиблись! Это квартира Мириам. Вы Жиль Гамбье? Жиль кивнул головой.
Перекошенное и бледное лице незнакомца выражало крайнюю неприязнь. Жиль протискивался в переднюю. Незнакомец отступил лишь секунду спустя, и они коснулись друг друга. Оба вздрогнули. Внезапно Жиль заговорил:
— Ну что ж! Передайте ей, что я забежал сюда мимоходом и у меня нет даже времени с ней повидаться.
Ему казалось, что, изъясняясь в этом лаконичном и строгом стиле, он выразит Мириам свою жажду ей отомстить и в то же время свое уважение.
Но в этот миг появилась Мириам. Вовсе не голая, а полностью одетая. Она посмотрела на Жиля глазами, в которых наряду с удивлением читалась безутешная скорбь.
— Я весьма сожалею, что не успел вас предупредить.
Она взглянула на незнакомца с ненавистью, но и с каким-то страхом. Жиль тоже посмотрел на него. Тот казался совершенно растерянным. Вдруг он воскликнул:
— Зачем вы вернулись? Вы лишь заставляете ее еще больше страдать. Вы ее не любите, оставьте ее.
Жиль тотчас ощутил симпатию к этому человеку, который без околичностей излагает суть дела и говорит к тому же чистейшую правду.
— Клянусь честью, должно быть, вы правы! — воскликнул он. Соображение, высказанное Жилем, разъярило Мириам, но ярость ее
была направлена не на Жиля, а на незнакомца.
— Подите прочь! — сказала она ему.
— Зачем же вы так? — воскликнул Жиль.
Однако соперник Жиля, видимо, не оценил по достоинству его беспристрастность. В то время как Мириам глядела на него с возрастающим беспокойством и делала Жилю знаки, призывающие к сдержанности, этот тип надвигался на Жиля с угрожающим видом — и тем более опасным оттого, что охватившее его волнение было, казалось, вызвано не только теперешними обстоятельствами, но и привычно возбужденным состоянием его нервов.
— Вы заслуживаете пули в башку, вот чего вы заслуживаете! — прорычал он.
— Ну да! — издевательски отозвался Жиль.
Ему больше всего хотелось сейчас защитить свое право быть насмешливым и циничным.
Мириам рванулась вперед и крикнула незнакомцу:
— Да замолчите же вы! И убирайтесь отсюда.
Она казалась очень испуганной. Повернувшись к Жилю, она опять сделала ему знак, как будто хотела ему показать, что незнакомец не в своем уме
