Жиль - Пьер Дрие ла Рошель
Жиль был удручен. То, что было для него естественным, неожиданно стало восприниматься людьми, как некая тактика поведения, которая будет отныне считаться заданной ему извне. Невозможность ни на шаг отклониться по своей воле от этой раз навсегда заданной линии сделает его жизнь невообразимо унылой и скучной.
Мадам Флоримон не могла не заметить его недовольства.
— Что такое? Что произошло?
— Я полагаю, вы заблуждаетесь на мой счет.
Это было сказано сухим тоном. Мадам Флоримон обомлела, она ожидала, что он начнет рассыпаться в изъявлениях благодарности. И она продолжила немного печальным, но тем более соответствовавшим тому, что она только что высказала, тоном:
— Вы не отдаете себе отчета в том, кем вы на самом деле являетесь.
Никогда ни один человек не имел сразу столько счастливых шансов. Вы что же, не знаете, как вы нравитесь женщинам?
Она внезапно покраснела, голос дрогнул, и все, что в ней было чересчур резким, казалось, ушло. Когда она снова заговорила, в ее голосе прозвучали ноты упрека и даже, пожалуй, тревоги:
— Послушайте, Жиль, я не так уж слепа, как, быть может, кажусь. Вам что-то не нравится в том, что я вам говорю. Какой вы, однако же, странный. С какого-то момента вы словно во что-то уперлись. Не смотрите на мое лицо, я знаю, что оно старое; впрочем, оно никогда не было красивым. Если меня любили, то за другое.
Она опустила вниз веки, указывая на грудь.
Он повернулся к ней спиной и ушел в ванную со словами:
— Я восхищен вашей откровенностью, но... И запер дверь на задвижку.
Вне всякого сомнения, мадам Флоримон стала его врагом, ибо в шесть часов вечера в своей гостиной она говорила Мириам:
— Дорогая моя, этот юноша вас не любит. Он не понимает, как он должен вас ценить. За этим изящным лицом скрывается грубиян и распутник, неспособный ощущать никакой утонченности как в физическом, так и в нравственном смысле.
Мириам медленно бледнела. Мысль о том, что Жиль не любит ее, уже с какого-то времени маячила перед ней, но она ждала, когда подозрение станет уверенностью, которую она сможет с открытым сердцем принять; со вчерашнего вечера она ее приняла. Видя, как Жиль живет, движется, дышит среди множества людей, она не смогла больше противиться очевидности. Это ничего не изменило в ее намерениях. Она все еще хотела выйти за Жиля замуж, хотела даже больше, чем прежде. Только этого она и хотела. Хотела выйти за него замуж, чтобы он оставался с ней рядом, чтобы иметь возможность еще какое-то время наслаждаться его присутствием и воздействовать на него своими деньгами, своей неусыпной бдительностью. Физическое влечение, которое она испытывала к Жилю и в котором вынуждена была теперь перед собою признаться, потому что ощутила в салоне мадам Флоримон нестерпимые муки ревности, - вселило в нее душевную слабость и даже умиление - чувства, ей до сих пор совершенно не свойственные. Привыкнув относиться к жизненным передрягам с гордой суровостью, она, конечно, еще продолжала верить, что не чувствует никакой жалости к себе и жалеет одного только Жиля; она успела неплохо его изучить. Вначале она видела в нем только силу; он был мужчиной. Мужчиной недоверчивым, требовательным, который не прощает ни другим, ни себе собственной неудовлетворенности. Но потом она увидала, что себе самому он причиняет не меньшую боль, чем другим. И он был страшно одинок. Виновато ли было в этом его сиротство? Во всяком случае, он был неизлечимо одинок. Мириам не могла знать всех причин этого одиночества, понять всю его неотвратимость, но тем более достойным жалости он ей казался. Она дрожала от ужаса, когда знала, что он как потерянный бродит по улице. Она догадывалась теперь, какой была жизнь этого распутника. Могли ли другие женщины одарить его душевным теплом? Целую минуту он восхищался их красотой, а минуту спустя? Так или иначе, но такие минуты у него все же были, и она не хотела, чтобы он их лишился. Жиль любил красоту, он был пленником красоты. Он был бы рад полюбить Мириам, но она была недостаточно красива. Во всяком случае, он не мог ради нее даже на миг забыть столь щедро разлитую в мире женскую красоту, которая со всех сторон взывала к нему, не мог, несмотря на всю свою приветливость и нежность, несмотря на душевный порыв, властно устремивший его к ней. Ибо порыв этот был, она никогда его не забудет.
Мог ли этот порыв возвратиться? Кто знает. Надежда еще оставалась неугасимой и заполняла все ее сердце.
— Нет, он меня не любит, но я люблю его, — ответила она мадам Флоримон.
— Выходит, вы это знаете, но тем не менее...
— Я ему нужна.
— Но вам самой нужно жить.
— Я живу гораздо полнее с тех пор, как узнала его.
— Я понимаю. Но все это лишь прошлое или настоящее... Вам нужно думать о будущем.
— Нам не составит труда развестись.
— Да, но... Зачем вам связывать себя с ним еще крепче? Вы себя этим только унизите.
— Я делаю то, что мне хочется.
Мадам Флоримон имела на Жиля зуб, он ее оскорбил, оскорбил ее плоть. В ее сознании юная плоть Мириам, оскорбленная тоже, смешивалась с ее плотью. Она видела в Мириам орудие реванша.
— Вы же так хороши собой! Вы достойны того, чтобы вас обожали! Вам должны поклоняться!
В своих мечтах она была Мириам; ее собственная молодость была бедной и тяжкой, и сейчас она живо представила себе, чего она могла бы добиться в те давние годы, располагай она данными Мириам. Ей хотелось заразить ее этой неистовой мечтой.
Поняв, что все ее усилия тщетны, она еще более разозлилась.
— Это просто позор! Ведь у вас восхитительное тело!
Мадам Флоримон бросала на Мириам нескромные взгляды. Под ее платьем она угадывала нежные груди и страдала при мысли, что они тоже будут отвергнуты. Мириам ее волнение удивило.
— И вы можете примириться с тем, что вашим телом пренебрегут?
— О чем вы?
Мириам не понимала ее; от супружеской близости она ожидала чуда; ощущая последнее время восхитительную и горькую слабость, которая уже ни на миг не покидала ее, Мириам жила нетерпеливой надеждой, что подобное ощущение охватит и Жиля, когда он заключит ее в свои объятия. Она посмотрела на мадам Флоримон непонимающими глазами. Мадам Флоримон вдруг почувствовала себя бессильной.
XVI
— Через полгода мы разведемся.
Вот что сказала ему Мириам у порога мэрии VIII округа. При
