Жиль - Пьер Дрие ла Рошель

"Этот человек не то, что я думал. Люди, которые вмешивались, защищали именно его. Они вошли после нас, они шли за нами."

Ван дер Брук направился было к улице, но Вальтер сказал:

— Нет.

Они притаились в углу под навесом, выходящим на галерею. Иллюзорное укрытие, но что делать? Вальтер дышал почти так же тяжело, как и тот.

Ван дер Брук ощупывал дверь, к которой они оба прижимались.

— О, она открывается, - выдохнул он.

Они оказались в довольно темной комнате, плохо освещенной огнями улицы: это было похоже на более или менее заброшенный магазин. Ван дер Брук щелкнул зажигалкой, его толстая рука не дрожала: Вальтер, который дрожал, вопрошающе посмотрел ему в лицо, казавшееся решительным, затем удостоверился, что комната была пустым магазином с другой дверью напротив той, которую он только что закрыл. Он спросил:

— Что это за типы, которые вмешались?

Тот погасил зажигалку и ответил твердым, незнакомым Вальтеру голосом:

— Я не знаю.

Однако Вальтер тут же заметил про себя:

"На кого он работает? На нас? Нет. Инстинкт подсказывает мне: нет... Впрочем, сделать то, что я хочу сделать, — это единственный шанс выбраться из Барселоны."

Тот снова щелкнул зажигалкой. Вальтер напряженно посмотрел на него.

"Я не могу поверить, что он из наших. А, черт, неважно. Я не собираюсь рисковать, спрашивая его об этом".

Тот смотрел на него сверлящим взглядом, которого у него никогда до этого не было.

"Он сильный... Я, может быть, тоже."

Тот прошептал:

— Стойте у этой двери, я посмотрю, что за другой.

— Хорошо.

Тот прошел вперед, повернувшись спиной к Вальтеру. Последний пошарил в своем кармане. Ухватился за дуло револьвера и ударил его по затылку изо всех сил, со всей страстью. Тот вскрикнул "ух" и качнулся вперед. Зажигалка выпала. Вальтер бросился вперед, принялся наносить удары. Но они обрушивались в пустоту. Тот упал, взвыв, как зверь.

Вальтер навалился на него, нащупал голову и снова принялся наносить ему короткие удары. Голова опрокинулась об пол. Жиль[18] нащупал и ожесточенно ударил по виску... Остановился. Тот теперь только стонал. Тогда он засунул револьвер в его карман и обеими руками долго сдавливал шею.

Он чиркнул спичкой. Голова склонилась на плечо, уткнувшись носом в пол. Вальтер знал, где находится его бумажник, он взял его и пошел к двери. Она была закрыта. Он вернулся к той двери, через которую они вошли. Он открыл ее и, сломя голову, выскочил на улицу, не закрыв дверь. На улице он свернул налево, в сторону. Через несколько шагов, придя немного в себя, он сделал нечеловеческое усилие, чтобы замедлить шаг, чтобы отдышаться. Ужас, ни справа, ни слева нет улицы. Нет, есть, очень далеко, там, налево. Бежать. Нет, медленнее, еще медленнее.

"Я буду жить, я буду жить. Никто не закричит, никто меня не увидит. Я невидим."

Все случается, он добрался до угла улицы. Свернул, это оказался тупик. Он вернулся; вдали, перед дверью в заведение было скопление народа. Он повернул обратно и вновь зашагал старательной походкой, как пьяница, который контролирует себя. Никто не кричал, не бежал за ним. Он начинал любить эту улицу, она была благосклонна к нему.

После многочисленных петляний он снова оказался в Лас Рамбласе. Почему еще совсем недавно Лас Рамблас казался ему опасным местом? Но, после то­го, что произошло, ему нужно было окунуться в толпу, и, нащупав бумажник Ван дер Брука у себя в кармане, но мало-помалу наполнялся верой и отвагой. Он даже счел что это самое лучшее место для проверки бумажника. Продолжая идти между группами людей, он приоткрыл его. Да, билет на самолет Эр-Франс на месте. А в другом отделении много денег. Неожиданное прикосновение к деньгам его изумило, он о них и не мечтал. Только сейчас он впервые поду­мал о Ван дер Бруке. Мертв ли он? Черт возьми, действительно ли он мертв? Ну да, он же его долго душил.

А если его обнаружат сразу же? Ведь он не закрыл дверь. Какое безумие. Именно то безумие, которое губит вас. А те типы, преградившие путь милиционерам? Они знали Ван дер Брука; они должны были знать, что утром он уезжает. В бумажнике были и другие документы. Он вынул два или три и положил бумажник снова к себе в карман. Выбросить его. Не сейчас. Внезапно ему захотелось курить, он заметил, что не думал о курении с тех пор, как вышел из темного магазина. Он засунул руку в карман и вытащил оттуда пачку сигарет, которую он почти всю выкурил в отеле два часа назад. Который теперь час? Одиннадцать часов. Эта первая сигарета была наслаждением. Но он чувствовал жажду. Ужасную жажду.

Странно, он, который никогда не испытывал жажду, теперь мучительно хотел пить. А вот, оказывается, что надо сделать, чтобы испытывать жажду. Идти пить, но сначала просмотреть эти документы. Может быть, он узнает, кем на самом деле был этот Ван дер Брук. Может быть, это фальшивый паспорт, как и у него? Один аккредитив, другой... Черт побери: Красная Интернациональная Бригада. Товарищ Ван дер Брук... Это был коммунист. Ну что ж, тем лучше, он укокошил не своего и не нейтрального. Но тогда плохо с самолетом... Посреди Лас Рамбласа его снова прошибло потом. И так уж эта затея была достаточно опасной: сказать, что в последнюю минуту он купил билет у Ван дер Брука, числящегося в списке пассажиров. Теперь это было невозможно... Он обливался потом. Его сигарета догорала; он не стал закуривать другую. Вся эта история, и все напрасно... Идея. Придти в последнюю минуту и, не говоря ни о каком Ван дер Бруке, спросить, нет ли случайно свободного места. Его посадили бы на свободное место. Но это место предпочтут отдать кому-нибудь из своих. Желающих должно быть предостаточно. Тем не менее надо рискнуть. Самолет улетает в шесть часов. Что делать до этого? Не возвращаться в отель. Несмотря на уверенность, что не вызывает никакого подозрения, он мог случайно стать жертвой полицейского налета. Пойти в порт и там найти место где поспать? Или же сразу пойти на аэродром? Как быть? Вопрос очень важный: не появиться на аэродроме слишком грязным, не иметь вид беглеца, будет ужасно, если он появится без багажа. А самое опасное, может быть — прогуливаться одному.

"Как часто я был в жизни один, и какой, должно быть, был у меня подозрительный