Жиль - Пьер Дрие ла Рошель

— Всем распорядился случай. Молодой человек сам отдал себя в руки полиции. Но соблаговолите войти в кабинет господина комиссара.

Интонация, с которой мсье Жеан произнес "молодой человек", помогла уяснить смысл гнетущей атмосферы, царившей вокруг них; здесь явно произошло что-то отвратительное. Прежде чем исчезнуть вместе с мсье Жеаном в кабинете полицейского комиссара, Клеранс обменялся понимающим взглядом со своими спутниками.

— Ну что же тут у вас произошло? — спросил Клеранс тем тоном, которому он научился за время своей политической карьеры и который сразу устанав­ливал между ним и любым лицом, значительным или не очень значительным, самое сердечное согласие — в определенных, разумеется рамках.

Комиссар, худой, низкорослый, то и дело вздрагивающий человек, повинуясь знаку мсье Жеана, предоставил ему слово.

— Этот молодой человек... я никогда не видел ничего подобного, — начал полицейский своим монотонным, еще более монотонным, чем обычно, голосом.

Он смотрел на Клеранса и как будто говорил ему: "Это ваш шурин, но мы знаем, что вы не разделяете взглядов Морелей, так же как не разделяем их мы. Вы человек левого толка". По костюму мсье Клеранса он определил, что тот бы человеком левого толка. Какое-то время назад Клерансу открылась перспектива нового поворота событий, и он сшил себе для блезиру великолепный костюм. "Демократия заменила собой дорогого Боженьку, но Тартюф по-прежнему носит черное платье", — воскликнул один умудренный жизнью журналист на очередном съезде партии радикалов. В самом деле, на расстоянии пятидесяти метров Клеранс казался одетым как церковный сторож бедного прихода — грубые башмаки, черный костюм банального покроя, белая сорочка с мягким воротничком, крошечный черный галстук, сводящий эту деталь туалета к чистой условности, волосы бобриком. Но, подойдя ближе, вы видели, что черный материал костюма — тончайший английский шевиот, что сорочка — чистого китайского шелка, а башмак скроен и сшит сапожником, обувающим миллиардеров. Наконец, во время плавания на одном их прогулочных судов Жиль обнаружил, что модель Клерансова галстука выполнена одним из Фрателлини[11]. В тот миг, когда Клеранс шагнул в мрачный кабинет полицейского комиссара, все это вдруг обнаружило в глазах Жиля неожиданную пикантность.

—  Так вот, — безмятежно повествовал мсье Жеан, — молодой человек имел при себе револьвер. Когда полицейский, которому он плюнул в лицо — да-да, прямо в лицо, — втолкнул его в участок, мсье Морель вытащил из кармана револьвер и начал палить, да-да, палить из него. К счастью, он никого не задел. Его укротили. И при этом, надо сказать, немного помяли. Вы, конечно, понимаете, мои коллеги не могут допустить, чтобы их расстреливали за здорово живешь. Но взбучка пошла молодому человеку на пользу, она его не только отрезвила, но я полагаю, что теперь он вышел из того состояния, в котором он до этого находился, как мне говорили.

При этих словах мсье Жеан посмотрел на дверь, отделявшую его от Галана.

Взгляд был брошен для сведения Клеранса, дабы помочь ему уяснить ситуацию, в которой находился Галан.

 Клеранс содрогнулся, как содрогается всякий штатский человек и даже политический деятель, который вдруг сталкивается с полицией.

— Но все же, надеюсь, он не очень пострадал?

— О, нет, вовсе нет! Как я вам уже докладывал, он сейчас даже в гораздо лучшем виде, чем был до этого.

Мсье Жеан стыдливо дотронулся до своей головы. И добавил:

— Вы можете его увидеть. Полагаю, что вы заберете его. Я не знаю, преду­преждена ли канцелярия президента.

Клеранс нахмурил брови.

— Вам отлично известно, что из канцелярии президента на улицу Соссе звонили еще до ужина.

Клеранс, который во время своего краткого визита на улицу Соссе сумел обо всем догадаться и локализовать полицейский заговор, прекрасно знал, что версия мсье Жеана, мягко говоря, неточна. Поль не был арестован, проходя мимо комиссариата; его привел туда мсье Жеан после того, как самого мсье Жеана наконец разыскал и сурово отчитал мсье Майо. Клеранс не хотел протестовать, но и не хотел, чтобы полиция считала, будто ей удалось его одурачить. Полагая пока достаточным просто нахмурить брови, Клеранс добавил:

— Я не в очень хороших отношениях с мсье Морелем, но... Сейчас было бы предпочтительнее не посвящать его в детали этой истории. Думаю, что я с моими друзьями смогу тихо доставить бедного маленького Поля домой. Но на улицу-то его вывести возможно?

— О, конечно! Можете сами убедиться.

Мсье Жеан вышел, и Клеранс, попрощавшись с комиссаром, присоединился к поджидавшим его в участке друзьям. Мсье Жеан вывел Поля, бережно поддер­живая его под руку. Бедный парень был сильно избит, все лицо в кровоподтеках, вся одежда разодрана. Полицейские тоже глазели на эту физиономию в крайнем смущении; им ведь никто не сказал, что они попортили портрет сыну президента Республики. И они были злы на мсье Жеана за то, что тот позволил им это сделать. Поль бросился навстречу друзьям, как заблудившийся ребенок, когда его наконец отыскали и он видит перед собой знакомые лица. Жиль и Галан тоже сделали чисто детские движения. Весь этот мирок дрожащих от страха буржуа-интеллектуалов вызвал у полицейских агентов презрительные гримасы.

Торопясь поскорее со всем этим покончить, Кленранс подошел в Полю, взял его под руку и сказал:

— Пойдем, мы тебя забираем.

Жиль взял его за другую руку. Четверо жалких буржуа поспешно вышли из комиссариата и кое-как втиснулись в машину Клеранса.

XXVII

В машине Жиль, который знал, что он единственный друг Поля, сказал Клерансу:

— В таком виде Поль не может вернуться в Елисейский дворец.

— Не могу, — прошептал Поль.

— Я отвезу его к себе. А потом позвоню его матери, чтобы она за ним приехала.

— Хорошо, — сказал Клеранс, — едем тогда к тебе.

— Я выйду, — сказал Галан.

— Нет, — неприязненно отозвался Клеранс, — сначала отвезем его к Жилю. А потом я с тобой поговорю.

Когда они приехали на улицу Мурильо, ни Клеранс, ни Галан не сказали ничего Полю. После того, как Поль вышел из машины, Клеранс подошел к нему и пожал ему руку. Но рукопожатие человека, чьей профессией является политика, редко способно согреть чье-то сердце. Клеранс бросил на Жиля взгляд, в котором можно было прочесть сожаленье и зависть, и быстро вернулся в машину. Странная чета таких различных и таких схожих друг с другом братьев отъехала; Жиль позвонил в свой подъезд. Поль был рядом с ним совсем маленьким, таким маленьким, что Жиль взял его за руку. От неожиданности и удовольствия Поль даже подпрыгнул. И