Музейная крыса - Игорь Гельбах

Я вспомнил свои обращенные к Асе заверения в том, что у меня в принципе нет от нее никаких тайн, и мне вдруг стало смешно. Как часто мы бываем уверены в том, чего на самом-то деле нет.

2

О побеге Лец-Орлецова из страны, жизни его в Норвегии и на Гоа, не говоря уже о Гамбурге, ходило немало слухов. Утверждали, что и магазин его, и само дело в Гамбурге процветали благодаря хорошо налаженным связям с Питером. Некоторые даже считали, что, находясь в Гамбурге, Лец-Орлецов зарабатывал деньги не только для себя, но и для «конторы», с которой, по слухам, были у него давние связи. Следовало ли доверять этим слухам? Этого я не знаю, но, как бы то ни было, Агата и я оказались в числе тех старинных знакомых его, которым он до какой-то степени доверял. Оставалось лишь внимательно слушать то, что иногда рассказывал сам Лец-Орлецов.

Существовали, правда, вопросы, которые мы друг другу не задавали просто потому, что понимали – в биографии каждого из нас существуют, вполне возможно, и теневые зоны. Речь тут идет не о частностях и деталях личной жизни, скорее о способах выживания и modus operandi в ушедшие, будем надеяться навсегда, времена. Работал ли он на себя или на кого-то иного в Гамбурге? Кто поставлял ему иконы? Эти и другие вопросы я в разговорах с ним никогда не поднимал. Да и зачем? Ведь порой случается и так, что о многом лучше даже не догадываться. Я, например, не подозревал, что Агата все эти годы хранила часть принадлежавших Лец-Орлецову картин.

Все это добро он с моей помощью загрузил в пригнанный посреди ночи фургон, сел за руль и скрылся. На следующий день после того, как Лец-Орлецов вывез свои упакованные в несколько больших чемоданов и одну картонную коробку картины, иконы и антиквариат, хранившиеся в тайнике на Большой Конюшенной, он вновь появился у нас и подарил Агате копию марины ван де Вельде Младшего, написанную много лет назад Андреем.

– Она пригодится вам больше, чем мне, – сказал Лец-Орлецов. – Может, стоило бы заменить оригинал в кабинете на эту копию? Времена теперь такие, – посоветовал он, достав картину из оклеенной иностранными марками картонной коробки.

Получатели таких коробок обычно торговали присланными из-за границы подержанными вещами.

– А отчего в такой коробке? – поинтересовался я.

– Да чтобы никто и не подумал о картине, – ответил Лец-Орлецов. – Мало ли кто мог увидеть меня с этой коробкой… Пусть думают, что я принес какие-то тряпки.

Уходя, Лец-Орлецов предложил мне найти специалиста по вопросам охраны и сигнализации.

Вскоре, заручившись согласием Агаты, я обратился к Володе Лысенкову, с которым приятельствовал еще со времен курсов для подготовки будущих сотрудников МВД. Родители его жили в Питере с самого рождения, мать его была адвокат, отец – врач-кардиолог. Жили они на Некрасова, рядом с Московским вокзалом и Невским. Подвижный и крепко сбитый, Володя занимался спортом еще с юности. Пробовал поступить в медицинский, но неудачно. Успехи в боксе и связи матери помогли ему пройти службу при учебной части в Выборге. На юридический факультет он поступил уже после армии и заканчивал его заочно. Чувствовалась в его поведении какая-то здоровая основательность, что мне безусловно нравилось. К тому же я знал, что ему можно доверять.

– То, что у вас в подъезде всегда есть дежурный, это, конечно, хорошо, – сказал Володя, – но вот входную дверь вам надо поменять на стальную, да и систему сигнализации в квартире тоже пора обновить. Все может статься, такие времена настали, что надо быть готовым ко всему. Не то чтобы обязательно должно случиться что-то плохое, но и варежку разевать тоже не надо. Я тебе подскажу, к кому обратиться, а то ведь обдерут вас как липку.

На следующий же день после этого разговора я заменил полотно ван де Вельде Младшего в кабинете деда на копию, написанную Андреем. Позднее, воспользовавшись содействием Дитера, я уже после проведения экспертной оценки застраховал полотно ван де Вельде Младшего и поместил его на хранение в арендованном на мое имя банковском сейфе в филиале мюнхенского банка в Питере.

Перед подачей заявления на проведение экспертизы мне пришлось пересмотреть и снять копии со всех оригинальных бумаг, относящихся к происхождению картины. Одна из них, удостоверяющая, что профессор А.А. Стэн является собственником «Морского пейзажа» кисти Виллема ван де Вельде Младшего, была в свое время подписана Л.Д. Троцким.

3

Прошел год с начала работы антикварного магазина-салона, и Лец-Орлецов решил создать коммерческое предприятие «Лец-Орлецов Арт», присоединив к антикварному магазину еще и галерею современного искусства. По мнению Лец-Орлецова, этот шаг должен был позволить ему выйти на рынок современного искусства, создав дополнительный потенциал для роста доходности всего предприятия. Вскоре, в ходе одного из наших разговоров о положении на рынке современного искусства в Питере, Лец-Орлецов предложил мне стать содиректором будущей компании.

– Надеюсь, – сказал он, – ты помнишь, что я сказал тебе однажды: торговля – это деятельность, которая помогает общению художников и публики. А для меня это продолжение того дао, то есть пути, по которому я иду всю жизнь. И если твое дао привело тебя к тому же и ты в качестве специалиста готов занять место между художником и публикой, то давай пойдем по этой дороге вместе. Но решить, будешь ли ты этим заниматься, ты должен сам. Мне в одиночку поднять такое дело практически невозможно, а лучше тебя я кандидата не вижу.

Подумав, я согласился. Помимо определения тематики и отбора участников будущих выставок, курировал я и те групповые и персональные выставки современных художников, что проводились в галерее. Вопросами же продаж и финансирования нашей деятельности занимался сам Лец-Орлецов. Привлек он к участию в проекте и Дитера, с которым обсуждал этот вопрос во время последнего появления Дитера и Норы в Петербурге.

– Нам нужен выход на хороший иностранный банк, и Дитер в этом смысле – просто находка. Да и он, я думаю, понимает, что участие в таком предприятии, как наше, может со временем оказаться для него выгодным, – пояснил Лец-Орлецов. – Ну а интересы его в совете директоров будет представлять Нора.

Вот так, собственно, и сложился наш союз, с лежавшими в основе его общими интересами и взаимным доверием, которое каждый из нас испытывал по отношению к другим его участникам.

4

Хочу, однако, вернуться к вопросу об отсутствии химер, так или иначе влиявших на оценки и суждения Лец-Орлецова. Никогда не отказываясь от обсуждения тех или иных актуальных вопросов, он всегда предпочитал держать карты ближе к «орденам». В частности, я так никогда и не узнал, каким образом добирался он до Норвегии. «Да что