Республика счастья - Ито Огава
— Сегодня обойдусь! — ответила я. — Мы же полдник готовим, не забывай! Хотя… если захочешь потом пирожное, можем взять парочку!
Не зря ли я так ее балую? — мелькало в моей голове. Или потому и веду себя так, что я ей не мать? Но даже если я буду с малышкой построже, это еще не сделает меня ее матерью! Примера Наставницы мне на всю жизнь хватило.
— Ну, если полдник, тогда и я обойдусь… — вздохнула Кюпи-тян, немного подумав.
Так уж сложилось, что по воскресеньям после обеда мы с Кюпи-тян вместе готовим полдник. И я очень стараюсь кормить ее тем, чего сама в ее годы и попробовать не мечтала.
Когда мы вернулись, я быстро настрогала сэндвичей. Достала из холодильника остатки картофельного салата, нарезала кольцами огурцы, уложила сверху листики салата. Крабовые крокеты были еще горячими, и я подала их как есть. Оставалось поджарить на сковороде колбаски, чтобы каждый мог выбрать по вкусу, что положить на хлеб.
Свою булку для сэндвича я зарядила крабовым крокетом. Из-под его хрустящей корочки уже пробивался белый соус с запахом моря.
— Ну что? Вкуснотища? — уточнила я, переведя дух.
— Пальчики оближешь! — воскликнула Кюпи-тян, с восторгом притопнув пятками по татами. Зарядив между половинками булки жареную колбаску, она уплетала ее как хот-дог.
Разделавшись с полдником, мы принялись наклеивать марки на самолетики. Удобнее, конечно, было бы наклеивать марки в последнюю очередь; но когда надписываешь адрес, учитывая расположение марки на крыле самолетика, выходит гораздо красивее. Главное — не ошибиться в самих адресах, и тогда все получится идеально, решила я, дожевывая свой сэндвич с крокетом.
— Будешь наклеивать марки? — спросила я Кюпи, убирая со стола остатки нашего пиршества.
— Да! — закричала она, радостно махая рукой.
Первую марку я наклеила сама как образец. Подражая мне, Кюпи-тян стала аккуратно брать марку за маркой и класть себе на язык. Клейкая смесь на обратной стороне марок состоит из поливинилового спирта и уксусной кислоты. Говорят, для человека они безвредны. В детстве я обожала лизать марки, так что радость Кюпи-тян мне понятна. Впрочем, теперь, став взрослой, я больше не нахожу их кислинку такой уж приятной. К тому же на этот раз есть о чем беспокоиться. Одно дело — наклеить марку-другую да на том и закончить. Но если счет идет на десятки марок, даже взрослому может не поздоровиться!
— Ты уж не облизывай так сильно! ― запоздало предупредила я. Но Кюпи-тян, похоже, меня не услышала.
В воспитании ребенка очень важно иногда отпускать уздечку, советовал Мицуро-сан. И я решила отпустить. Будь что будет. Как-нибудь переживем…
Но что ни говори, а изобретателям почтовой марки стоит кланяться до земли. Первая в мире почтовая служба с предоплатой за доставку появилась в Англии. До того все почтовые расходы должен был оплачивать получатель. Но почтовые услуги стоили дорого, небогатые адресаты отказывались их получать, и уже доставленные послания приходилось возвращать непрочитанными назад к отправителю.
В этих условиях отправители с получателями разработали хитрую систему символов, позволяющую расшифровать сообщение, даже не вскрывая конверта, а просто изучив его за пару секунд на просвет. Например, большой кружок означал: «У меня все хорошо», а жирный крестик: «У меня все плохо», и так далее. Уловив главное, получатель мог уже не тратиться на почтовые расходы.
Разумеется, для почтовой службы все эти хитрости были сущим разорением. И тогда проблемой озаботился англичанин Роуленд Хилл. Человек, которого считают отцом современной почтовой системы, был выходцем из простого народа[17]. Ему-то и пришла в голову идея взимать предоплату за доставку письма с отправителя. Так в 1840 году в Англии появилась служба почтовой рассылки с использованием марок.
Тогда же в Англии учился молодой японец по имени Маэдзи́ма Хисо́ка. Увидев новую систему в действии, он был так впечатлен, что по возвращении на родину внедрил ее в Японии. Седой японец в смокинге на популярных марках в 1 иену — это он. Благодаря Маэдзиме современная почтовая система Японии зародилась в 4 году эпохи Мэйдзи, то есть в 1871 м, или полтора столетия назад.
— Спасибо вам, мистер Хилл и Маэдзима-сама… Без вас мы бы точно не справились! — бормотала я, наклеивая марку на последний самолетик.
Ну вот. Теперь оставалось надписать имена с адресами, затем отнести все послания на почту — и наши самолетики разлетятся по почтовым ящикам своих адресатов. Я представила эту картину, и мое сердце затрепетало.
* * *
Поздним вечером, когда ветер стих и лепестки сакуры опадали уже безо всяких танцев, в «Канцтовары Цубаки» впорхнула Панти.
— Наконец-то я увидела Леди Бабу! — затараторила она.
— Что-о? Где? — воскликнула я, бросаясь к ней. — Я тоже хочу! Она что, в Камакуре? Живой концерт в «Арене Екохама»?!
Что ни говори, а Леди Гага была кумиром всей моей юности.
— Она шла по Комачи-дори… Но ты меня, кажется, не поняла. Я не про Леди Гагу, а про Леди Бабу! В последнее время ее часто замечали то здесь, то там. Вот теперь и я увидела!
— Леди Бабу?
— Ну да. Со спины она похожа на Леди Гагу как две капли воды. Но с лица — совсем старушка… Да ты что, не слыхала? Весь город о ней судачит! — Панти с удивлением вытаращилась на меня.
— Прости, но ты же знаешь, я ни с кем не общаюсь… — промямлила я, словно оправдываясь. — Вот была бы настоящая Леди Гага — я бы все отдала, чтоб ее увидеть!
В юности моего воображения хватило лишь на то, чтобы стать обычной гангуро́[18] — уличной оторвой с искусственным загаром, обесцвеченными волосами и попугайским макияжем. Но на самом деле я просто хотела одеваться как мне нравится, краситься как в голову взбредет — и жить без оглядки на то, как я выгляжу в чужих глазах.
Воплощением этого идеала для меня и была Леди Гага, настоящее имя которой — Стефани Джоан Анджелина Джерманотта.
Панти вытаращилась на меня:
— Так ты фанатка Леди Гаги, Поппо-тян? Никогда бы не подумала!
Конечно, тем, кто знает меня теперешнюю, поверить в такое сложно. Но для меня этот образ остается особенным до сих пор.
Когда я была гангуро и шаталась по улицам, несчастная и потерянная, в моих наушниках постоянно гремели песни Леди Гаги. И даже не понимая,
