Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев
– Как я? – усмехается он, но на лице улыбки нет. Уходит обратно.
– Бля, – бросаю себе под нос.
– Джамик, давай-давай, большой заказ! – подгоняет его Мухаммаджон, выглянув из задней двери. Джамик входит внутрь. Я иду за ним и вижу у витрины человек шесть во главе с Вальтером и Кариной. Резко падаю на пол, под шаурмичной станцией. На меня смотрит, немного прифигев, младший шаурмист Сухроб. Я трогаю станцию снизу и говорю:
– Масло. Надо почистить. Дашь тряпку?
– Четка, на, – кивает Сухроб и передает мне тряпку с моющим средством.
– Че вы, кавээнщики? – говорит Джам. – Шутили шутейки?
– Чтоб я еще раз на это согласилась, – голос Карины.
– Мы нормально. А ты не запыхался? – усмехается Вальтер.
– Не-а, – отвечает Джамик.
– Сегодня будет список, – продолжает Карина. – На турнир.
– Жду не дождусь. Пиздец вам. Я затащу вас всех в ад.
– Не материца, пацан, – произносит строго Мухаммаджон.
– Это не мат. Это литературное слово, дядя.
Я медленно поднимаю голову из-за кранов и вижу, как Вальтер поворачивается к дружкам и произносит:
– Пахан любит всякое старье смотреть. Вчера включал с Ван Даммом фильм. Кровавый что-то там. У них был турнир – кумитэ. Вынес всех с вертухи. У нас та же тема. Попасть бы с тобой в финал, Маугли. И тоже с вертухи тебе насадить. Пиздец, драма, скажи?
– Эй, я же сказал, – напоминает о своем присутствии Мухаммаджон.
– Оставь, Муха. Он головой приехал. Пахан часто перевоспитывает лещами.
– Че ты сказал, сука?! – вдруг взрывается Вальтер. Слышу громкий удар по витрине.
– Да ты охуел, гондон!
Джамик выбегает из шаурмичной. Братья-таджики выбегают за ним. Выхожу с задней двери и наблюдаю из-за угла за несостоявшейся дракой. Карина разнимает парней. Братья оттаскивают Джамика. Он матерится. Вальтер делает то же самое, зачем-то пинает по воздуху ногой. Слетает его кроссовка. Джам ее подбирает и бросает в него.
На звуки разборок сбегаются местные жители, среди них немало кавказцев. Шпана быстро убегает. Напуганных студентов-кавээнщиков успокаивает Карина. Через минутку все расходятся.
– Что случилось? – спрашиваю я, глядя то на Джамика, то на ошметки шаурмы на витрине.
– Валера приебался. Не видел, что ли?
– Я выносил мусор.
Он ничего не отвечает. Следующие часа два мы не общаемся. У каждого есть свои дела. Подъезжает наш общий знакомый – двоюродный брат Джамала.
– Спрячешься, пока этот олень не уйдет? – спрашивает Джамал меня, указывая на туалет в углу. – Если тебя увидит, будет задавать лишние вопросы. Муха.
– Я понял, – говорит тот, затем передает что-то на таджикском Сухробу, и тот кивает.
Второй раз в течение дня приходится прятаться. Вначале под столом, теперь в туалете.
– Салам алейкум! – почти на весь двор объявляет новопришедший бандюк. Вижу через дверную щель с ним еще двух.
– Валейкум салам. Че потерялся?
– Да так, чисто по северу там-тут суета нарисовалась. Дела делаем, пока ты тут, мелкий, сохнешь. Мог бы и помочь.
– Я в мутных темках не участвую.
– Он у нас отличник. Как вы тут? Муха, как ты?
– Нормально, – отвечает тот без особого интереса.
– Бля, че вы такие хмурые. Нарисуйте по-братски три штуки. – Он сует в окошко купюру. Джамик отталкивает ее назад.
– Че, с севера богатый вернулся? Раньше на халяву жрал по три раза в день.
– Ты че, э-э, – усмехается мужик, просовывая руку внутрь, дает легкий подзатыльник Джамику, затем поворачивается к своим и добавляет: – Смотри, да, молодой какой дерзкий стал. Бля, правильно, че. Этот мир у дерзких. – Друзья отвечают что-то малоразборчивое. Ржут. – Джамик у нас торпеда. Отличник, там-тут успевает. Пахарь. Бля, приезжаю в Дагестан, только про него и говорят на хате, за слова отвечаю. Какой Джамик молодец, гордость семьи, я тебе говорю. Сын маминой подруги. Уже устал слышать, какой он примерный мальчик. Я, жи есть, старший. С меня пример надо брать, а мне говорят, смотри на него. Женится, кричат, раньше, чем ты.
– Хватит, да, лечить, – улыбается Джамал. – Закончилась твоя суета?
– Одна закончилась, другая начнется через пару дней, и тебя подтяну. Ствол есть?
Все замолкают.
– Да шучу я. Че ты напрягся. Но чем больше стволов, тем лучше. Ладно, это все мелочи, смотри-ка, знаешь телку? – Он показывает телефон.
– Ну?
– Она же с тобой в колледже учится?
– Моя одногруппница.
– Даже так?! – Офигевший говнюк оглядывается на улыбающихся друзей. Затем громко хлопает ладонью по боку кулака, показывая неприличный жест. – Че я за хищник! Сразу пробил! Все, дело, жи есть, в шляпе!
– Какое дело?
– Короче, не помню, недели две назад, кажется, выехал в город с этим абдалом, жи есть, Газиком. Знаешь его?
– Это который обсаженный постоянно?
– Да. Этот олень. Просто для ха-ха взял его с собой покататься. Он же угарный. Хуйню всякую несет постоянно.
– И че?
– И выехали мы, жи есть. Просто катаемся. Видим, по улице телка идет с каким-то фуцином. Школьники, думаю. Газик кричит: «Выпусти меня, номер стрельну». Выскочил из машины, баран, почти на ходу и полез к ней. Номер, то-се. Она тоже такая боевая-дерзкая оказалась, багрит нас по-черному. А потом еще этот фуцин полез за нее прягаться. Хапнул лед и бросает в этого ушлепка обсаженного. – Он начинает ржать. Остальные подхватывают. – Думаю, еб твою мать, бля, и смешно, и разъебать надо пацана. А телка, чтобы всех тормознуть, номер свой скинула. Как только мы позвонили, сразу заблочила. Умная овца. Да похуй. Там потом еще мусора нарисовались, пришлось их лечить, а эти – школота – соскочили. Такая суета, короче.
– Все?
– Да не да. Бля, этот баран наутро уже все забыл. А я на нее глаз положил. Думаю, симпотная, на вид тоже вроде уже все, готовая. Ты же знаешь, дядьки постоянно прессуют: че там свадьба, туда-сюда. Сука, жениться надо, а то хожу как еблан. Копейка есть, жинки нет. Короче, узнал, что в колледже вашем учится. И тут нарисовался. Ну че, давай рассказывай про нее.
– А че надо?
– Бля, ты че такой тугодум сегодня? Давай-давай, включай свои мозги, которые все хвалят! Мутит с кем-нибудь, кто-че? Я же пробил, что она какими-то корнями из Дагестана. Вот я охренел. Серьезка! Все, женюсь.
– А пробил, что ее пахан на спецоперации погиб год назад?
– И че?
– Ему героя дали. А их семью теперь менты поддерживают. Я думаю, тебе туда соваться не надо. Слишком мутный ты для этой семьи.
Парень, резко просунув руку в окно, хватает Джамика за затылок и тянет к себе, а потом цедит:
– Ты, что ли, будешь решать, куда мне соваться? Ты че, в себя
