Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев

– Из Кинешмы, – отвечаю я.

– Я из Махачкалы, – отвечает Джамик.

– Из Махачкалы? Так я летом был в Дагестане!

– Отдыхали?

– Ну, не без этого. А так у нас съезд был религиозный в Дербенте. И ваши, и наши, все были. Человек двести. Дела насущные обсуждали. Ой тепло, ой красиво… На каньон этот ваш отвозили.

– Сулакский. Да, бомба место, – кивает Джамик.

– Бомба, – усмехается отче, заезжая на стоянку у супермаркета. – Ой, а если я припаркуюсь и заглушу мотор, то все, получается? Опять толкать?

– Не факт, но возможно.

– Че ж делать, тогда я быстро…

– А давайте мы, – предлагаю я. – Сбегаем, возьмем все что надо.

– А вы не опаздываете?

– Да не, нормально, – как-то «по-братски» отвечает Джамик.

– Ну, спасибо! Повезло мне.

Я фотографирую список с его телефона. Он сует нам купюру в две тысячи, и мы выходим. Возвращаемся с двумя пакетами, возвращаем сдачу.

– Оставьте, – говорит он.

– Да нет, вы чего. – Джамик кладет деньги на пассажирское сиденье. Мы собираемся уходить, но друг заглядывает через открытое окошко. – А можно просто спросить? Научный интерес.

– Конечно.

– Откуда знали, что мы не убежим с деньгами?

– Ну сразу ж видно, хорошие парни! – усмехается он, сузив очень добрые глаза. – Да и лица у вас такие.

– Какие? – теперь я не могу удержаться. Мы, пока делали покупки, успели обсудить наши подозрительные рожи. Кто из нас больше похож на вора.

– Светлые.

Мы переглядываемся.

– Хоть это возьмите, что ли, – он протягивает кулак, Джамик подставляет ладонь, и в нее разноцветными каплями падают маленькие сосульки в прозрачных фантиках.

– Спасибо! До свидания!

– До свидания, – киваю я.

Отче поднимает руку и уезжает.

– Ты мою рожу видел? – спрашивает Джамик, провожая машину взглядом.

– А что?

– Говорит, я светлый.

– Ну… относительно, – я пожимаю плечами.

– Как думаешь, можно мне их? – Он показывает сосульки. – А вдруг они святой водой опрысканы?

– Съешь и христианином станешь! – Я пытаюсь их выхватить. Он ржет, отводя руку.

Мы идем еще минут пять по дороге.

– Так зачем тебе бабки? – спрашивает он, посасывая сосульку.

– Хочу Карину на свидание позвать, – сознаюсь я.

– Чего? – удивляется он.

– А что?

– Да ничего, – пожимает плечами. – Зови, вдруг пойдет. Вдруг между вами искра, – он указывает двумя пальцами сперва в свои глаза, потом в мои. – Только тебе тыщ пять надо. Ну или позовешь ко мне шаурму хавать. Сделаю скидку. Тогда рублей пятьсот на двоих. Фри и кола от заведения. На букет цветов еще тыщи три. Дорого нынче свиданки мутить.

– Не-а, кино, ресторан, я уже все спланировал.

– И в финале признание на мосту?

– Не твое дело.

– Кольцо не купил, планировщик? – усмехается Джамик. – Я могу поговорить с дядькой, поработаешь у нас. Всякие мелочи, на подхвате. Готов?

– Да, да, конечно, – неожиданно для самого себя оживаю я.

– Станешь почетным шаурмейстером!

Мы доходим до перекрестка, ближайшего к колледжу. Дальше каждый пойдет своей дорогой.

– Че, давай, до понедельника.

– Эй, мне неудобно, – мямлю я. – Просто хочу сказать спасибо за то, что там-тут помогаешь.

– Братан, в конце учебного года выпишу тебе жирный счет. – Он протягивает руку. Я ее жму, но он не отпускает. – Ты сегодня четко выступил… По ходу, отец был не очень хороший мужик, да?

– Да, – отвечаю я. – Был не очень хороший.

– А сейчас какой?

– Сам пытаюсь понять.

– Понятно. Мой тоже не очень был. Бухал по-черному, – вдруг сознается Джамик. – Но со временем исправился. Ислам, туда-сюда. У нас такое часто бывает. По молодости хуйню всякую творят, а потом уже после сорока идут в мечеть. Грехи это… есть слово… Русское не помню.

– Замаливают?

– Ага. Замаливают.

Джамик уходит.

– И что, получается? – спрашиваю я вслед, размышляя о том, будет ли мой отец прощен, если вдруг пойдет в церковь и если вдруг Бог существует. Слишком много если.

– Одно из имен Аллаха – Аль-Гаффар! – отвечает Джамик и заворачивает за поворот.

По дороге домой гуглю имена Аллаха. Под номером четырнадцать нахожу «Аль-Гаффар – Всепрощающий. Скрывающий грехи своих рабов». Хорошо им.

Кому бы отец к концу жизни ни собрался молиться, списочек прегрешений у него немалый. Хотя, может, и малый. Но в таком деле важно не количество, а качество. Я думаю.

Приходит аудиосообщение.

«Даник. Ой, Данила… я… прости, пытаюсь привыкнуть… Слушай, я и подумать не мог, что ты это запомнишь. И ладно я был мерзавцем, мог всякое сказать… но ты был ребенком. Ты не должен был проносить это в памяти через всю жизнь. Ну… то есть у тебя не было выбора… это все я. Сказать такое твоей маме. Такому человеку. Еще и при тебе. Я действительно не помню этого… но это не отменяет моей чудовищной вины. Я понимаю твои чувства и надеюсь на то, что ты меня простишь… Да. Вроде сказал все, что хотел. Можешь не отвечать. Я пойму».

Я не отвечаю.

Он поймет.

Конец печальный.

Как и мамин залет.

Аль-Гаффар. Простишь его? Хотел бы знать.

А я опять

попытаюсь забыть

«…не надо было его рожать».

* * *

Почетным шаурмейстером меня объявляют уже на третий день. Первый день я только смотрю. Второй день мою посуду и выношу мусор. Третий – мою все восемь витрин, подметаю территорию и начинаю мыть высокотехнологичное оборудование для изготовления шаурмы. Гриль для круговой обжарки мяса, гриль прижимной, для поджарки уже в лаваше, и под конец «станцию» – разделочный стол с посудой, кранами, кетчупом и майонезом.

На четвертый день перед началом работы мы садимся на скамейку, заполучив халявную шаурму, и Джамик говорит:

– Мы тут посовещались с командой и решили, что тебе можно доверить изготовление шаурмы.

– Мне?

– Ага. Поэтапно, само собой. Начнешь с нарезки помидоров, потом картошку фри будешь топить в масле, потом научишься заворачивать шавуху, поджаривать. Короче, повышать тебя пора в должности, чтобы не было застоя, – усмехается он.

– Я не… Я, наверно, откажусь.

– А че?

– Ну, мне же так. Чисто заработать на свидание.

– Только об этом, наверное, и думаешь там. Пока моешь посуду, пока тащишь мусор. «Ради поцелуя Карины. Ради поцелуя Карины. Ради поцелуя Карины». – Джамик встает и идет к заведению. Там таджики принимают новый заказ. – Мантра.

– Эй, ты что, обиделся?

Он не отвечает.

– Что стало?

Джамик бросает пакет в мусорку на углу шаурмичной. Затем сразу вытаскивает весь переполненный черный пакет из урны и несет его в сторону мусорного бака. Я иду за ним.

– Я думал, тебе понравилось, – говорит он. – Нормальная веселая компания, хавчик бесплатный, копейка на карман.

– Ну да, – соглашаюсь я.

– А че тогда соскакиваешь, если все по кайфу?

– Просто я… – пожимаю