Среди людей - Ислам Иманалиевич Ханипаев
Но мне насрать. Второй раунд за мной.
– Время, – произносит отец, но Файер, кажется вошедший в транс, доказывающий самому себе, как важно обеспечить детей в садах качественной едой, замолкает не сразу. – Сейчас мы начнем третий раунд. У каждого из вас будет по минуте на финальное слово. Кто хочет начать?
– Я, – поднимаю я руку, потому что вижу его легкую потерянность. Отправивший соперника в нокдаун, я должен как можно быстрее развить успех. Напасть и добить его. И зал должен видеть мою решительность. Что я готов идти ва-банк.
– Победитель драконов. Финальное слово!
– Ты начал со слов «все женщины страны стали убийцами». С чего ты взял, что все делали аборты? Ты в своем уме, парень? – Я смотрю на зал. Женщины кивают. – Если подытожить, то я на самом деле не знаю, кто из нас прав. Я говорил про ваши жизни, но я и понятия не имею, кто вы все. Я не знаю, через что вы прошли. И не имею никакого права принимать за вас решение. Я могу говорить только о себе. – Я смотрю на отца. Он смотрит на меня. – Вместо всего того, что я тут наговорил, я должен был сказать только это: последние слова, которые сказал отец перед тем, как бросить нас с мамой, были такими: «Тогда не надо было его рожать»… Я их помню. – Ком в горле. Слезы на лице. Надо их смахнуть. Смахнуть, как смахивает Карина. Отцы приходят, отцы уходят. Я ведь отпустил. Я ведь смирился. Я не должен плакать. Продолжаю: – Я их помню, даже если он уже не помнит. И если бы у меня был выбор между жизнью и смертью, я бы предпочел жить. Отец был не прав. Знаете, я все же предпочел бы родиться. – Последние слова я говорю отцу: – Даже зная, через что мне придется в итоге пройти.
Все молчат. Карина смотрит на отца. Он в пол. Остальные на меня.
…
– Так… Файер. Финальное слово. Минута пошла.
…
– Файер? Если ты не…
Он просто уходит со сцены.
– Победу одержал Данила… Победитель драконов.
* * *
После окончания батлов отец поздравляет всех, кто прошел на турнир. Первый круг на следующей неделе.
– Мы с тобой запросто можем попасться в первом же кругу, – сообщает Джамик.
– Ага.
– Если попадемся, давай честно. Без всяких подлостей.
– Я подлостей и не знаю, – пожимаю я плечами.
– Ты хитрый жук, Победитель драконов, – усмехается он. – Я не поведусь на твою скромность.
– Есть с собой учебники?
– Только история России, – он проверяет рюкзак.
– Святое! Давай.
Кладу руку на учебник и произношу:
– Обещаю оказать тебе честь и соревноваться в полную мощь и не давать тебе пощады. Норм?
– Норм, – усмехается он.
– Теперь ты, – протягиваю ему учебник.
– Не-е. Мне нельзя. Ни на чем, кроме Корана.
– Все так серьезно?
– Аллах все видит, брат, – он указывает пальцем в потолок. – Но я тебе скажу так… Если мы с тобой столкнемся, то я проеду по тебе катком. Препарирую. Разломаю на пиксели, как в «Майнкрафте». За слова отвечаю!
– Это другое дело, – киваю я.
Мы спускаемся вниз. Отец решает оргвопросы с Кариной. Приходит сообщение от него же.
«Поговорим?»
Видимо, меня ожидает очередной тяжелый разговор с извинениями. И правда, мама, не надо было меня рожать. Оставляю сообщение непрочитанным и ухожу.
Мы идем по улице, обсуждая, почему мусульманам нельзя есть еду, приготовленную атеистом, но можно христианами и иудеями. Джамал шутит про особый православный соус.
У обочины стоит старая «калина». Из нее выходит поп. Настоящий, в рясе и с крестом на груди побольше маминого. Я смотрю на него, вылупившись. Никогда не видел попа вне церкви. Такого… обычного человека.
– Ну не сейчас же, – бурчит он.
Поставив руки на бока, оглядывается по сторонам.
– Здрасте, поломалась? – спрашивает сразу Джамал.
– Да кто ее знает. Новая.
– Как новая не выглядит. – Друг окидывает ее взглядом. Типичный Джамал. Не удивлюсь, если потом скажет, что перегонял машины из Беларуси.
– Ой, да нет. Сама не новая. Недавно купил. Только учусь.
– Фары слабо, но горят. По ходу, аккумулятор.
– Не знаю, мальчик. Сейчас позвоню товарищу, он тут рядом живет.
– Можно? – Джамик тычет пальцем в капот.
– Ну… давай, если разбираешься.
Друг открывает водительскую дверь. Нажимает на что-то, слышен глухой стук. Подходит спереди, открывает и фиксирует капот.
– Я не особо шарю. Так, по мелочи. Заведете?
– Ага! – Поп, растерявшийся от прыти моего друга, садится за руль.
– Давайте!
Машина еле оживает, скулит и сдается.
– Еще!
Вновь то же самое.
– По ходу, да. Стартер слабо крутится. Но с толчка должна завестись. – Джамик с грохотом закрывает капот. – Ну че, дадим? – спрашивает он у меня.
– А? Что дадим?
– Толкнем, говорю?
– Ну да, – соглашаюсь я, допуская мимолетную мысль, что на том свете этот поступок точно зачтется.
– Да оставьте, молодежь. Чего вы…
– Да не парьтесь, дедушка, Аллах поможет. Тут впереди спуск.
Мы заходим к машине сзади.
– Ты че гонишь? – бубню я.
– Чего?
– Ты сказал: «Аллах поможет».
– Че-т я не подумал, – еле сдерживает он смех. – Ну, если так посудить, поможет. Как к нему обращаться? Отец? Падре?
– Сам ты падре. Может, отче? – спрашиваю я скорее, чем отвечаю, и пожимаю плечами.
– Отче, надо немного докатить до спуска. Так что не спешите. Когда скажу, заводите!
– Ага! – отвечает тот.
– Раз, два, три!
Мы толкаем машину. Идет тяжко, но, главное, идет.
– Слушай, – говорю я, тяжело дыша. – Бабки нужны…
– …Тебе?
– Да…
– Что-то… случилось?
– Да не. Вообще. Подработка… На недельку-две…
– Ну, можно… че-нить придумать… А на что тебе? Так, толкаем!
Машина на спуске идет заметно легче.
– Заводите!
«Калина» чихает пару раз.
– Еще раз! – не унимается Джамик. – Заводите!
Со второго раза она оживает, и хорошо, потому что к этому моменту мы оба выдыхаемся.
Отче выходит из машины. Подходит к нам, чуть не поскользнувшись на слякоти.
– Спасибо, парни. Вот уж не думал, что заведется! Может, вас подвезти куда?
Мы переглядываемся.
В машине едем молча. Кажется, Джамик в некотором замешательстве. Не отводит взгляд с образка, приставленного по центру к лобовому стеклу. Оттуда на нас смотрит осуждающий старец. Звенит телефон.
– О, списочек пришел! – объявляет он. Щурится, отводя телефон на расстояние вытянутой руки. – С продуктами. Заеду в «Пятерочку».
– Мы как раз там и выйдем, – сразу подхватываю я.
– Точно?
– Да.
– А вам это… можно? – нерешительно спрашивает Джамик.
– Чего?
– Семью иметь. Я просто не знаю. Может, есть какой-то обет безбрачия? Интересно.
– Есть у меня семья, – усмехается он. – А вы откуда? Не
