Искусственные связи - Натан Девер
Но пока они просто прохаживались по холлу многоэтажки. Зеркало висело перед ними как свидетель неведомого будущего, от которого кружилась голова и рождались все новые вопросы.
– Смотри, какие мы красивые! – воскликнула Мэй, указывая на отражение.
Перевод: нужно увековечить момент, то есть сфоткаться и выложить в Сеть. Жюльен мысленно вздохнул. Этот ритуал мог длиться часами, а он чувствовал острую потребность снять напряжение за кружкой пива в ближайшем баре. Но, не желая устраивать сцену, покорно смирился. Пока она извлекала из ножен айфон, он приобнял ее, как делают пары, чтобы показать, как они счастливы, и собрать побольше лайков.
– Приготовься: раз, два, три …
Вышло не очень – ракурс был выбран неудачно. Селфи в зеркале – искусство и правда тонкое: если держать телефон прямо напротив зеркала, он займет весь кадр; чтобы он не заслонял лиц, нужно держать его слегка под наклоном, где-то у подбородка. Будучи перфекционисткой, она решила переснять.
Вторая попытка. Теперь проблема была уже не в положении камеры, а в позе Жюльена, которую Мэй сочла слишком вялой.
– Положи руку мне за бедро, – велела она, – иначе непонятно, что мы неразлучная пара.
Он подчинился приказу. Третья попытка и третье препятствие.
– Улыбка, – сказала она с легкой досадой. – Слишком она у тебя натянутая: ты же не восковая статуя! Расслабься. И вообще, не обязательно улыбаться. О, придумала! Наклони голову и смотри в камеру, чтобы побольше тени во взгляде.
Потом была четвертая попытка («Лицо слишком серьезное»), затем пятая («Сдвинься капелюшку влево»), двенадцатая, пятнадцатая и так далее, пока не получилось идеальное фото.
– Ну вот! – воскликнула она наконец. – Шедеврально! Видел, какие мы красивые?
Да, они были прекрасны, особенно она. На ней был черный пиджак и такая же блузка; по плечам водопадом струились светлые волосы. У Жюльена, слева, вид был мечтательный. Задумчивый взгляд, рубашка чуть расстегнута – он отдаленно напоминал Мишеля Берже, только без его шевелюры. Портрет и правда удался: выглядел как настоящее отражение, как будто телефон слился с зеркалом, а оно превратилось в огромный экран, запечатлевший смотрящие в него лица.
Мэй тем временем старательно делала из селфи «конфетку». Ни на что не отвлекаясь, она с головой ушла в последние приготовления перед публикацией поста. Пальцы с безумной скоростью проверяли возможности платформы. Настройки освещенности. Цветокоррекция. Эффект тилт-шифт. Работа с тенью. Выбор фильтра. И, наконец, подпись: самая трудная часть.
– Ты за «Бонни и Клайд» или лучше «Подельники»?
– Бредово немного, нет? И вообще, – добавил он, скрывая нетерпение, – не хочешь сесть где-нибудь и спокойно все обдумать за стаканчиком?
Мэй была согласна: подпись нужна получше. Она загуглила: «красивые романтичные таинственные фразы». Ее затянул сайт с подборкой цитат о любви. Эту антологию алгоритм составлял по ключевым словам («чувства», «страсть», «желание»), в результате чего александрийский стих Расина или Бодлера соседствовал с юморесками Пьера Депрожа: «В любви, как в картах: если нет партнера, вся надежда на хорошую руку». Мэй целую вечность крутила перед собой хоровод изречений, пока наконец не заметила подходящее: «Страсть – это лишь предчувствие любви, лишь тоска страждущей души по бесконечности. Оноре де Бальзак». Теперь она наконец-то могла явить зеркальное селфи миру. Все официально: этим фото Мэй Карпантье (@may_crptr) уведомляла сто тридцать семь своих подписчиков, что 27 июня 2017 года она была влюблена в отражение их пары.
Пять лет спустя и лестничная клетка, и восточные цветы оставались на прежних местах. Однако волосы у Жюльена успели отрасти, усилив сходство с Мишелем Берже, а у Мэй прибавилось – сильно прибавилось – подписчиков. Правда, зеркало опустело. В нем теперь ничего не отражалось. Селфи против симулякров. Фотография против призраков прошлого. По сути, вся история их отношений свелась к тому же: к победе тени над изображением и ночи над тенью.
Глава 3
– Семь этажей за десять минут! Ты что там, в лифте заснул?
Дверь в квартиру-студию была приоткрыта. На пороге Жюльен едва не споткнулся о коробки с вещами. Мэй, стоя в другом конце комнаты, курила. На голове – тюрбан из полотенца, как будто она одевалась в спешке. Он машинально отметил, какое на ней платье. Короткое, приталенное, со странным рисунком: перепутанные бежевые веревки, которые от колыханий синего муслина сплетались в узлы и расплетались. Странный наряд для воскресного дня, подумал он. И вообще – странный стиль, совсем не тот, к какому он привык. Но вскоре он понял, или убедил себя, что понял, что именно Мэй сообщала ему платьем: она сменила образ, она теперь другая, страница перевернута. Вдобавок она даже не потрудилась нормально поздороваться. Не глядя ему в глаза, даже не повернувшись в его сторону, она старательно затягивалась сигаретой. Когда та дотлела, Мэй раздавила окурок о железную решетку перил, перегнулась и кинула его на улицу. И, желая поскорей покончить с разговором, сразу перешла к сути, как будто это Жюльен заставил ее ждать.
– Вот, – она указала на журнальный столик у дивана. – Я собрала твои вещи. Тут вроде бы все: учебник по фортепиано, ноты Хорошо темперированного клавира, наушники, карточка медстраховки.
Жюльен притворился, что разглядывает вещи. По одной сложил их себе в портфель. Стоящая поодаль, возле панорамного окна, Мэй лицом всячески выражала нетерпение. Тихонько покусывала губы, постукивала ногой, странным, почти яростным жестом закурила новую сигарету… Было совершенно очевидно, что ей не терпится поскорее его выставить. Требовалось срочно что-то придумать. Если он ничего не предпримет, сцена кончится так же, как началась: с чувством упущенной возможности. Потому он рискнул.
– Скажи, Мэй, – начал он с притворной небрежностью, – ты не против, если я сделаю себе кофе? У меня все утро были занятия, так что я еле на ногах держусь.
Неприкрытая уловка. Кофеен в этом районе полно: только перейди улицу. Но отказать Мэй не решится. Как он и задумывал, она затушила сигарету, оставила-таки свой пост у окна и прошла с ним в кухонный угол. Пока жужжала кофемашина «Неспрессо», Жюльен чувствовал, что у него отрастают крылья: наконец-то он
