Белая линия ночи - Халид Аль Насрулла
Как любой по-настоящему читающий человек, Цензор обладал неплохими задатками литературного критика, умел мысленно проанализировать сюжетные линии и методы повествования. У него было несколько любимых писателей, но удача читать их книги по работе выпадала ему редко. Каждый понедельник, когда Начальник выдавал всем в отделе по новой стопке книг, Цензор надеялся, что ему достанется хотя бы одна из тех, которые он сам хотел бы прочесть. Чаще всего эти надежды оказывались тщетными, но в тех редких случаях, когда его желание сбывалось, Цензор всю неделю ходил вне себя от радости.
Однажды Цензору крупно повезло: он получил в работу роман своего самого любимого писателя, которого звали Рыцарь (разумеется, это было не настоящее имя, а псевдоним). Цензор был уверен, что расправится с книгой в два счета, ведь еще не случалось такого, чтобы он нашел в книге любимого автора что-нибудь запрещенное. Однако уже в самом начале он понял, что на этот раз все будет не так просто.
Во второй главе романа описывалось, как двое мужчин бродят по пустыне в надежде отыскать дорогу домой (читатель не ошибется, если предположит, что реальность и вымысел соседствовали в романе столь тесно, что порой сплетались воедино до полной неразличимости). Персонажи коротают время, задавая друг другу вопросы о смысле бытия, о прошлом и будущем. Неожиданно один из них падает на землю, не выдержав палящего зноя. Превозмогая невыносимую жару, второй герой всеми силами пытается сохранить жизнь своему товарищу, ведь логика повествования такова, что их должно быть непременно двое – умрет один, умрет и другой. Желая облегчить страдания друга, герой прибегает к своеобразному – можно сказать, эксцентричному – решению: снимает с себя одежду, справляет на нее нужду и выжимает ее прямо в горло товарищу, чтобы избавить того от нестерпимой жажды.
В оригинале автор использовал другие, куда более хлесткие выражения, так что приведенное описание можно считать весьма сдержанным пересказом. Разумеется, такой текст никак нельзя было пропустить в печать. Цензор тотчас же понял, что в его карьере настал переломный момент. Это был шанс, ниспосланный ему самой судьбой.
Выносить книги из кабинета не противоречило правилам Отдела, а в особо напряженные периоды Начальник и сам призывал сотрудников брать работу на дом. Поэтому, уходя со службы, Цензор взял книгу с собой и тем же вечером дочитал ее.
В романе ему понравилось абсолютно все, от начала до конца. Он высоко оценил искусство, с которым автор плетет сюжетную нить, а также мастерское описание персонажей и проработку тончайших стилистических нюансов. Особенно глубокое впечатление на него произвел финал. Он бы еще долго смаковал послевкусие от прочитанного, если бы не приходилось думать о судьбе самой книги.
Цензор взял листок бумаги и выписал все эпизоды, способные поставить публикацию романа под угрозу. Их оказалось четыре, и в каждом из них нарушения были настолько серьезны, что он просто никак не мог взять на себя ответственность и пропустить книгу в печать. В одном из эпизодов, к примеру, было приведено подробное описание тела утопленницы, которая в предыдущих главах представлялась как предмет смелых фантазий одного из героев. Увы, это был далеко не предел, и в остальных отрывках можно было встретить парочку еще более впечатляющих сюжетных поворотов.
Ему не оставалось ничего, кроме как задержать сдачу отчета по роману. За это время он должен согласовать с автором необходимые исправления и добиться их внесения. Только так можно обеспечить книге будущее. Оставался один вопрос – как это сделать? Цензор ломал голову до самой ночи. Выйти на автора можно было несколькими путями, но в конце каждого из них стояли разного рода преграды, преодолеть которые было почти невозможно. Например, он мог бы запросить в архивах акт приема рукописи, в котором податель обязан указывать свои контактные данные. Однако сотрудница, выдающая акты, может заподозрить неладное в таком запросе, а может и вовсе рассказать обо всем Начальнику, который непременно вызовет Цензора на ковер и потребует объяснений. Наконец Цензор нашел решение – простое, безопасное и попросту единственное, которое позволило бы ему не запятнать свою репутацию перед Начальником и коллегами: связаться напрямую с издателем романа и узнать у него номер Рыцаря.
Цензор сидел за своим столом напротив окна и держал в руках книгу, из которой не прочел пока ни абзаца. Он смотрел в окно, наблюдая за игравшей во дворе кошкой. Кошка то и дело подскакивала, пытаясь изловить жучка, который, вероятно, метался из стороны в сторону в поисках норки. На мгновение кошка замерла, приглядываясь, и тут же с новой силой продолжила охоту. Жучок был такой крошечный, что Цензор не мог разглядеть его издалека.
Он вернулся к своим мыслям. Как же заполучить у издателя телефон Рыцаря и при этом не выдать себя? Может, обратиться к нему от лица Управления по делам печати? Мысль об этом крайне пугала Цензора, никогда прежде не злоупотреблявшего служебным положением.
– Но ведь моими действиями руководит одно лишь искреннее желание помочь, – успокаивал себя Цензор. – Вот именно, помочь! И я во что бы то ни стало добьюсь этой цели. К тому же обстоятельства не оставляют мне выбора. Просто сейчас нужно немного остыть и постараться справиться с волнением…
Позвонить в издательство из дома он не мог – тогда бы его обман раскрылся, ведь по вечерам государственные учреждения не работают. Выходит, звонить нужно было не откладывая.
Цензор невозмутимо встал из-за стола и вышел из кабинета. Со стороны все выглядело так, будто он отошел в туалет. Покинув здание Управления, он направился вглубь двора, где можно было поговорить по телефону вдали от чужих ушей. Единственным, кому он попался на глаза, была та самая кошка, лежавшая у забора и отдыхавшая от бесплодного труда.
Возможно, Цензор излишне усердствовал в попытке скрыться от чужих взглядов, но так ему было спокойнее. Уставившись в экран телефона, он стал перебирать в голове вопросы, которые издатель мог бы ему задать, но потом все-таки собрался с силами и нажал кнопку звонка.
Трубку взял менеджер издательства. Цензор вежливо поздоровался и, используя все имевшиеся у него навыки имитации делового стиля, назвался представителем Управления по делам печати. О своей должности в Отделе цензуры он, разумеется, умолчал, чтобы не вызвать подозрений. Менеджер перевел звонок на директора. Его голос показался Цензору напряженным, что неудивительно: издательство не имело никакого отношения к урегулированию вопросов между авторами и Управлением, так что звонок
