Белая линия ночи - Халид Аль Насрулла

– Нам необходимо выйти на связь с Рыцарем, – произнес Цензор, безэмоционально чеканя слова и фразы, точно ведущий новостной передачи. – Судя по всему, кто-то из сотрудников допустил ошибку в его телефонном номере, так что мы очень рассчитываем на вашу помощь.

И хотя между издателем и авторами действовало неофициальное соглашение о неразглашении личных данных, директор понимал, что уклониться от исполнения такого запроса ему не удастся, ведь Цензор обращался к нему от имени Управления. Вступать в спор с представителем государственного учреждения ему совершенно не хотелось, поэтому он решил без лишних вопросов продиктовать номер писателя, чтобы побыстрее закончить разговор. Поблагодарив собеседника, Цензор положил трубку и немного замешкался, прежде чем направиться к себе в кабинет.

Он не стал тут же набирать номер Рыцаря, чтобы хоть как-то подготовиться к судьбоносному звонку. Все-таки ему предстоит осуществить то, что можно было бы назвать мечтой всей жизни: добиться встречи с любимым писателем и помочь ему вырвать роман из лап цензуры. На этот раз было неважно, утром звонить или вечером, и никакой легенды придумывать тоже было не нужно. Он просто попросит писателя о встрече и лично объяснит все как есть.

Пока Цензора не было на месте, коллеги вовсю судачили о нем:

– В последние пару дней он ведет себя странно даже для человека, которого в целом можно считать не от мира сего. А сегодня за весь день не перелистнул ни страницы! – возмущался сотрудник, сидевший по правую руку от Цензора.

– Это точно, – поддержал его коллега, работавший за столом напротив. – Весь день сидит и смотрит в окно.

Вернувшись в кабинет, Цензор по-прежнему чувствовал себя как на иголках, несмотря на то что полдела уже было сделано. Когда кто-то из коллег спросил, что случилось, он с натянутой улыбкой ответил: «Ничего» – и добавил фразу, которая предотвратила все последующие расспросы:

– Просто небольшие проблемы в семье.

Солнце уже скрылось за горизонтом, когда Цензор наконец набрался смелости позвонить Рыцарю. Он заперся в своей комнате, чтобы ничто не мешало ему сосредоточиться на разговоре. Его сердце бешено застучало, едва он нажал на кнопку вызова. Через десять секунд Рыцарь взял трубку.

– Господин писатель?

– Слушаю, – произнес Рыцарь.

Его голос звучал так непринужденно, что Цензор слегка опешил. Вероятно, издатель уже успел предупредить его о предстоящем звонке.

– Вас беспокоят из Управления по делам печати.

– По делам печати? – переспросил писатель.

– Именно. Мы хотели бы уведомить вас о том, что в вашем последнем романе были отмечены многочисленные несоответствия литературным стандартам.

Цензор нарочно прятался за обтекаемой формой «мы», чтобы не выдать себя.

– Мне нужно будет подойти к вам? – спросил Рыцарь.

– Нет-нет, – мгновенно отреагировал Цензор.

Повисла неловкая пауза. Пока на одном конце провода пытались понять, в чем причина столь странного звонка, на другом судорожно искали подходящие слова. В голосе писателя угадывалось недоверие, и все же он не стал спрашивать, почему представитель государственного учреждения звонит ему в такой поздний час, – вероятно, подумал, что Управление внедряет новые методы взаимодействия с авторами.

Наконец Цензор не выдержал:

– Господин Рыцарь, я… Я звоню вам не как сотрудник Управления, а по собственной инициативе.

– По собственной инициативе? – переспросил писатель.

«Ничто так не располагает к собеседнику, как откровенность», – подумал Цензор и решил рассказать все как есть.

– Дело в том, что я большой поклонник вашего творчества. Я прочел у вас абсолютно все – начиная от журнальных заметок и кончая недавно опубликованной автобиографией. И вот недавно ко мне в руки попал ваш последний роман. Я всеми силами хочу помочь вам, но на некоторые эпизоды – думаю, вы понимаете, о чем я говорю, – я просто не вправе закрыть глаза.

– Выходит, вы – цензор? – спросил Рыцарь.

Этот вопрос застал Цензора врасплох. К такому он точно не готовился. Он почувствовал, как вся его затея рассыпается в прах.

– Да, – с трудом проговорил он. – Но прошу вас…

Он хотел было сказать, что эта история может сказаться на его работе в Управлении, но решил, что будет лучше ничего не объяснять:

– …пусть это останется между нами.

Судя по всему, Рыцарь был тронут его честностью и понял все без слов.

– Где и когда вы готовы встретиться? – торопливо спросил он.

– Если позволите, сегодня, – ответил Цензор, ликуя. – И как можно скорее. Я должен передать отчет о романе до конца недели, так что время поджимает.

Писатель помедлил, прежде чем ответить:

– Встретимся завтра в семь вечера в кафе «Зенит».

* * *

На следующее утро Цензору стало лучше. Он вернулся к полноценной работе, хотя еще вчера не мог держать себя в руках от волнения перед встречей, которую с таким нетерпением ждал. День прошел непримечательно, за одним только исключением: пока Цензор хлопотал над романом Рыцаря, у него образовался небольшой долг, и поэтому он впервые решил задержаться в Отделе, чтобы разобраться с книгами, которые нужно было прочесть на этой неделе. Благодаря этой случайности в тот вечер он увидел то, чего не видел никогда прежде: процедуру избавления от запрещенных книг.

Каждую неделю книги, которые не прошли цензуру, сжигали на другом конце двора. Ни сам Цензор, ни даже его более опытные коллеги, проработавшие в отделе по десять лет и больше, никогда не были свидетелями этой процедуры: уничтожением запрещенных книг предписано было заниматься строго после окончания рабочего дня. Если бы не густой запах жженой бумаги, проникший в кабинет через окно, Цензор и сейчас бы ни за что не обратил внимания на происходившее во дворе, поскольку был слишком увлечен чтением.

Выглянув в окно, он увидел, как рабочие бросают книги в железный контейнер, установленный на передвижной платформе. По виду контейнер напоминал усеченный конус. В нижнюю его часть была вмонтирована длинная рукоятка. Судя по всему, с ее помощью можно было открыть дно и высыпать содержимое, когда огонь догорит. Не только распространение, но и хранение запрещенной литературы считалось преступлением, поэтому Отдел утилизировал не прошедшие цензуру книги так, чтобы от них не оставалось ни следа. По завершении процедуры уродливую конструкцию прятали в подсобке, чтобы ее вид не обезображивал и без того неприглядную территорию Управления.

Пламя в контейнере полыхало. Цензор посмотрел на часы – он должен был уйти домой двадцать минут назад. Внезапно он заметил Начальника. Порции книг, которые одна за другой отправлялись в огонь, Начальник отмерял самолично – вероятно, это непростое дело требовало филигранного расчета, так что без руки мастера тут было не обойтись. Расправившись с запрещенными на этой неделе изданиями, Начальник удалился. Цензор с ужасом подумал: что, если роман Рыцаря