Белая линия ночи - Халид Аль Насрулла
Вечером в назначенное время он пришел в кафе «Зенит». С собой у него был экземпляр романа, в котором он выделил самые примечательные места – как удачные, так и проблемные. Набрав номер Рыцаря, он услышал, что писатель уже ждет его на веранде. Двухэтажное кафе располагалось в торговом центре и выходило окнами на большую оживленную улицу. Посетителей было немного, но из-за слабого освещения Цензору пришлось прищуриться, прежде чем он смог разглядеть Рыцаря. В жизни писатель оказался точно таким же, как на фотографиях. Он сидел в дальнем углу, наполовину отвернувшись к стене, и читал книгу в серой обложке. Прежде чем писатель спрятал книгу под стол, в сумку, Цензор успел разглядеть часть ее названия – «…тьмы». Он поприветствовал Рыцаря. Тот положил сигарету на край пепельницы и встал, поздоровавшись в ответ. Цензор обратил внимание на его дряблую шею и морщинистые руки – до встречи ему казалось, что писатель значительно моложе. Они сели.
– Кофе? – предложил Рыцарь.
– Спасибо, – смущенно улыбнулся Цензор, – воздержусь.
– А что такое? – недоуменно спросил писатель.
– Боюсь пролить на книгу. Нам запрещено проносить в кабинет напитки, чтобы мы ненароком не забрызгали страницы.
Писатель фыркнул.
– Ничего вы не прольете, не волнуйтесь. Просто положите книгу на соседний столик и пейте сколько угодно.
– Как скажете, – осторожно согласился Цензор.
Он здорово нервничал. «Зря я отказался от кофе, – подумал он. – Со стороны я теперь выгляжу не как скромный молодой человек со странностями, а просто как дурак. Да уж… До чего же все-таки досадно – я ведь с самого утра продумывал, как вести себя и что говорить. Кажется, к моей первоначальной цели – убедить его внести правки в роман – надо добавить еще одну – не выставить себя полным идиотом…»
Рыцарь заказал кофе и отпустил официанта.
– Вы ведь не так давно работаете в Управлении? – спросил он.
– Напротив, – уклончиво возразил Цензор.
– Кажется, мы с вами уже встречались, – продолжал писатель. – Лицо какое-то знакомое.
Цензор улыбнулся, поджав губы.
– Да нет. Я обычный сотрудник. Вообще-то мое дело маленькое – читать книги. Но когда ко мне в руки попал ваш роман, я почувствовал, что на мои плечи легла огромная ответственность. Я считаю своим долгом сделать так, чтобы и другие смогли разделить со мной удовольствие от чтения этой замечательной книги.
Писатель откашлялся, положил окурок в пепельницу и глотнул кофе.
– Однако же вы не просто читатель. Почему вы выбрали такую профессию?
Цензор понял, к чему он клонит. Он и сам неоднократно задавал себе этот вопрос. Выпрямив спину, он приготовился выдать заранее заготовленный, в меру успокаивающий совесть ответ:
– Цензура – дело государственной важности. Наше Управление было создано по воле парламента, и он ни за что не позволит правительству отказаться от этого решения. Как истинный демократ, я убежден, что мой труд помогает закладывать твердый фундамент для будущего нашей страны.
Сделав небольшую паузу, он попытался снизить пафос:
– А еще меня вполне устраивает стабильная заработная плата госслужащего.
В это мгновение в голове у Цензора почему-то промелькнула фраза из недавно прочитанной книги: «Ни один парламент еще не спас ни одно государство».
– Говорить на эту тему можно долго, – резко произнес Рыцарь. – Главный вопрос в том, на чем основывается эта ваша демократия.
Кафе «Зенит» – неплохое место, но оно совсем не подходит для подобного рода встреч. Шум с улицы не давал Цензору сосредоточиться на разговоре. Он то и дело скользил взглядом по окнам высотки, расположенной напротив. В одном из окон он заметил теплый свет, струившийся из-за полуприкрытых офисных штор. Пока одна его часть продолжала вести беседу с писателем, другая вовсю рисовала картины происходившего за шторами. Кроме того, в его памяти то и дело всплывала книга в серой обложке, название которой он не успел прочесть. Голос писателя был очень звучный и запросто мог перетянуть на себя все внимание собеседника, но Цензор обладал замечательной способностью с головой погружаться в собственные мысли где угодно и когда угодно.
Они плавно перебирались к теме, ради которой и встретились. Писатель подробно расспрашивал Цензора обо всем: как устроен Отдел цензуры, сколько в нем сотрудников, правда ли, что они читают все книги от корки до корки, и как они справляются с таким огромным объемом литературы; его интересовали методы работы с разными жанрами и отношение Цензора к тому, что многие старые книги на прилавках не соответствуют современным требованиям к литературным произведениям. За этими разговорами Цензор не заметил, как расслабился. Допив кофе, он взял в руки роман и принялся по порядку комментировать все выделенные фрагменты, пояснив сперва, что хорошо понял замысел автора – передать атмосферу старинной арабской притчи.
Все проблемные места в романе имели весьма конкретный характер и не были связаны с общим ходом повествования. Три из четырех таких мест содержали откровенные описания женского тела, которые, по словам Цензора, могли склонить читателя к развратным мыслям и направить его воображение в русло, противоречащее сложившимся нравственным нормам и обычаям. Писатель поинтересовался, о каком таком русле идет речь, и получил в ответ целую тираду про моральные устои общества. В решениях относительно той или иной книги сотрудники Отдела цензуры далеко не всегда могли опираться на формальные критерии, а потому нередко были вынуждены руководствоваться собственной интуицией и общими представлениями о здравом смысле. Цензор отметил, что его работа имеет что-то общее с профессией судьи: в стремлении угадать истинные мотивы преступника и разобраться в его внутреннем мире судья тоже порой вынужден руководствоваться собственными умозаключениями и прочими трудновыразимыми соображениями. Писатель все это время внимательно слушал и никак не давал понять, насколько обоснованными казались ему претензии Цензора.
Наконец Цензор перешел к последнему замечанию. Оно касалось непечатного слова из того самого отрывка, где один герой теряет сознание, а второй пытается оросить его иссохшее нутро.
– Тут в целом все в порядке, не считая одного слова. Я думаю, от него можно будет избавиться или заменить на какой-нибудь более приличный синоним.
Писатель ткнул пальцем в выделенный желтым цветом фрагмент.
– Вот это слово вы имеете в виду? – строго спросил он.
Цензор поднял взгляд на писателя и мгновенно почувствовал, что ситуация начинает выходить из-под контроля.
– Да, – растерянно ответил он.
Рыцарь вопросительно произнес выделенное слово, не скрывая возмущения. Этого Цензор и боялся. Теперь его плану точно пришел конец.
Писатель еще раз вчитался в отрывок, содержавший проблемное слово, и, не сдержавшись, воскликнул:
– И на каком же основании эта лексическая единица теперь считается непечатной?!
На этот случай у Цензора также была
