Сахарная пудра - Маргарита Полонская
В галерее стоял большой, уже наполовину собранный диван. Остальные жестяные язычки ждали в аккуратно составленных пятилитровых бутылках, в контейнерах для еды, в коробке из-под обуви — места в галерее мало, нужен порядок.
Сестра Эдика Карина держала на руках двух спящих малышей. Она сидела на стуле в углу галереи, очень высокая, с уверенным строгим взглядом. Все ее руки от ладоней до плеч были в мелких татуировках: цветных линиях, кругах, сердечках, гепардах, цветах.
Когда Валерия с Эдиком вошли, строгое лицо Карины сделалось очень добрым. Валерию удивило такое теплое приветствие, а потом, когда Карина так же приветливо общалась с курьером, который позже доставил им еду, она поняла, что это просто в ее природе — быть милой с незнакомыми людьми.
Валерия помогала Эдику, а Карина одевала спящих малышей, аккуратно переложив их в двухместную коляску. Все действовали в тишине, только иногда Карина что-то подсказывала, если видела, что клеят не туда.
Валерия время от времени смотрела на Эдика, а Эдик вроде бы, как она надеялась, смотрел на нее. Ей нравилось уточнять, правильно ли она расположила деталь, а он, улыбаясь, говорил, что, кажется, да, хотя на самом деле не до конца понимал, что и как.
Вскоре приехал муж Карины. Он зашел с кофейными стаканчиками и крафтовым пакетом, в котором лежали теплые сэндвичи. Эдик съел два. Валерия не ела выпечку из кофеен, поэтому пила кофе с конфетой. Ей хотелось супа и пельменей, пюре с котлетами и одновременно ничего, только бы не заканчивался этот вечер.
Карина и муж ушли, забрав с собой детей и коробку с вещами с прошлой инсталляции. Той самой, рядом с которой Эдик с Валерией танцевали. Валерия сказала, что восхищена ее работами. Карина засияла в ответ. Валерия подумала, что сказала банальность. Карина поцеловала ее в щеку и поблагодарила за помощь. Тогда Валерии стало легче, она готова была сколько угодно монтировать эту выставку.
Наконец они могли говорить в полный голос.
Эдик рассказал, что уволился из службы поддержки, так как чувствовал сильный перегруз, — было много ненужной информации, которую он перед сном не мог выкинуть из головы.
Они с Эдиком обсуждали, какую погоду любят, что предпочитают из еды, он рассказал немного про сериал, который ему посоветовали, — историю про двух детективов, расследующих убийство в маленьком городке, где все друг друга знают.
Валерия услышала знакомое журчание и поняла, что сейчас из раковины покажется Зеленый. Она схватила Эдика за плечи и громко сказала:
— Нужно бежать, вставай, вставай.
Он не понял, что она имеет в виду, встал, но уже было поздно.
Глаза Эдика расширились. Рот раскрылся, сам он весь сжался от страха. Валерия вышла вперед, загородив его собой. Эдик громко закричал:
— Помогите!
Валерия подошла и закрыла ему рот рукой. Нельзя, чтобы их кто-нибудь увидел, — если узнают про Зеленого, узнают и про нее.
— Не кричи.
Валерия взяла молоток, гвозди и, запрыгнув на стул, с размаху врезала Зеленому по щупальцу молотком. Щупальце скрючилось, показались остальные четыре. Они постепенно заполняли пространство галереи, тянулись к Эдику и Валерии.
Одно из них обхватило Эдика за туловище и подняло к потолку. Эдик пытался кричать, но его душил Зеленый. Сейчас виднелись только голова и ступни Эдика. В глазах потемнело, и он отключился. Другое щупальце двигалось к дивану-экспонату, чтобы оставить на нем зеленую жижу.
Валерия подняла с пола баночные язычки и швырнула в присоски одного из щупалец, они скрючились, прыснули зеленой слизью, но то щупальце, что держало Эдика, не ослабляло хватку.
Тогда Валерия запрыгнула на него и воткнула гвоздь, затем еще один и еще один, ударила молотком. Зеленый отбросил Валерию и Эдика в угол, а сам, страдая, уполз.
Дрались они с Валерией часто, но раньше она никогда не ранила его до крови.
Валерия вскочила и подбежала к Эдику, перевернула на спину, запрокинула ему голову и проверила пульс — все как на видеоуроках по оказанию первой помощи. Марина Сергеевна всегда готовила ее к худшему.
Она плеснула на Эдика водой, и он постепенно пришел в себя. Отпил из кружки и съел конфету. Он стал гораздо бледнее, чем был несколько минут назад. Валерия предложила вызвать скорую.
Эдик помотал головой. Смотрел перед собой в одну точку и молча жевал конфету. Валерия положила руку ему на плечо, он дернулся. Уровень сахара в крови поднялся, дыхание пришло в норму, он поднял глаза на стены, коробки, стулья в зеленой жиже, с ужасом обернулся на люк, откуда могло снова показаться оно. На глазах выступили слезы.
Валерия понимала, что нужно дать ему время прийти в себя и немного отдохнуть, осознать. Но слишком боялась, что он уже считает ее опасной, причастной к Зеленому. Поэтому заговорила:
— Можно сказать, это был мой брат. Если бы люди сбежались на твой крик, мне бы тоже грозила опасность.
Эдик взял еще одну конфету, а потом вышел в уборную, где его вырвало. Она это слышала, не двигаясь сидела и ждала, пока он вернется. Он долго умывался.
Наконец Эдик показался в двери уборной. С волос стекала вода, ворот футболки был мокрый.
— Если бы оно появилось на полчаса раньше, здесь была бы моя сестра, мои племянницы — им еще года нет.
Валерия опустила глаза и нахмурилась.
— Оно вернется?
— Я уйду, и он не вернется. Он ищет меня.
Эдик отвернулся, закрыл дверь в уборную, его снова вырвало.
Валерия увидела в углу перевернутое ведро и тряпки. Стала собирать со стен и пола зеленую жижу.
Эдик вышел и взял вторую тряпку. Они вытирали следы со стен в тишине. У Валерии в ушах пульсировало.
Она не хотела, чтобы он говорил, она не хотела услышать то, чего всегда боялась. То, из-за чего хотела уехать в другой город, то, из-за чего так приходила к Лиде, чтобы та ни о чем не догадалась. Она была все в том же обличье, но чувствовала себя огромным уродливым жуком с синими прозрачными крылышками и оранжевой щетиной на лапках. Лучше просто встань и уйди. Огромная, уродливая, отвратительная, мерзкая, дурацкая, неповоротливая, вонючая.
Валерия так терла тряпкой по одному месту, что рука дрогнула, и костяшки пальцев проехались по неровной кирпичной стене и расцарапались до крови.
Эдик подошел к ней и взял за руку:
— Ты поэтому решила уехать?
— Да.
— Можно немного
