Лапы, крекер, два когтя. Хроники кота Улитощки для тех, кто хочет держать хвост по ветру - Зоя Владимировна Арефьева

– Да што тама?

– КАКАЯ ЖЕППИ!!!!!!!!!!!!!!!!

– Какая? – зачем-то уточнила божья каевка, причем етой же своей жеппи уже чувствовала, што здря.

– ОГРОМНИ!!!!!!!!!

– Ну все, блин, попила чаю, – подумала божья каевка.

И ето была последняя мысль перед тем, как ее накрыло ВОТ ТАКИМ цунами из мыслей.

Вощим, с той секунды так они и стали жить. Каевка, жеппи и цунами. Куда каевка, туда и жеппи, а куда от нее денешься, дя? Она же как бы не отстегивается, зараза такая. Небесные инженеры намертво припаяли.

Вощим, в какой-то момент жеппи и цунами так придавили каевку, што она перестала выходить из домика. Или где там живут каевки? Мычат в каевнике?

Хорошо, што по соседству жил зелени мухов, который аднажды посидел на бащке одного чихолога и заразился от етава чихолога всякой чихологией.

– Ти што гулять не ходишь? – спросил зелени мухов в замощни скважину.

– Не могу я, – грустно вздохнула каевка.

– Па какой такой предчине?! Атвичай мне чичас же!

– У меня жеппи.

– У всех жеппи.

– У меня огромни.

– Огромни жеппи ето плюс, каевка. Значит, тебе на ней сидеть удобнее, чем остальным. Знащит ти Кардашьян среди насекоми.

– А што они тогда ржут и пальцами мне в жеппи тыкают?

– Дураки они, каеващка. Мозгов им не доложили. Повторяй за мной: «Я блюблю свою жеппи!»

– Я блюблю свою жеппи, – сказал каеващку, и в ту же секунду цунами в ее башке стал океяном блюбви.

И вышла каевка на улицу и сказала: «Бе-бе-бе» всем дюракам. И с тех пор стала блюбоваться на себя в зеркало. И даже на обложке каеващного журнала ее напечатали.

В жизни канешна гораздо больше времени понадобится на то, чтобы блюбовь к своей жеппи, башке, нощкам и рючкам появилась. Ты просто помни про зелени мухов и его совет и тихонько повторяй в своей башке: «Блюблю себя и свою жеппи блюблю!» Оно, знаиш, накопится и облизательна сработает.

Сказка про то, как Какарефьеву мухов унесли, а потом абратна вернули

Из дневника Укулельки, кошищки-секретаря Какарефьевой.

Какой-то там день, сереньки и немнощка липки.

Сижу я, Кошищка-секретарь, на подоконничке, фостом по стеклу бью, думаю: «Шо лучше – пожевать кущоц или завалиться спац?» И тут Какарефьева, ета огромни-пре-огромни женщинов в бигудях, залетает в комнату и арет:

– Мухов! Родимые маи! Мои золотые-позолочени золотинащки! Ща всех сосчитаю и в журнал занесу!

(цццц, какой чихищески женщинов)

Муховы сидели на лампочке культурно, лапки терли, а тут им как крышу сорвало. Сначала жужжали тихо, потом вдруг как зарали хором:

– Хватит! Нинада нас считать! Забираем ету бешени женщинов с собой!

И облаком – фрррр! – схватили Какарефьеву за халат, за бигудющки, за нос ваще и утащили в окно, как мешок с картошкой, хе-хе.

Следующий какой-то денек

Ах, какая благодать! Никто не арет на меня: «Укулелька! Шуруй быстрее сюда! Перепечатывай мне все ваще рассказы! А потом в магазин мне за пельменями сбегай!», никто не хрустит моими хрекерами, никто не сидит с утками… с судками… сушками… да блин как тама пишется ето слово?! Я кошищка, у меня из образованиев тока колтун на жеппи. Перед компутиром вощим сидит круглосутащна. Холодильник весь мой и ваще все в квартири мае!!! Наканец та свобода и щастье!

Вечером того же дня

Я решила устроить пир в честь свободы. Акрыла банку шпротов, накрошила туда булочек и сосисощек. Соседских котов позвала. Мы сидим, кушоим, жизни радуемся:

– Без Какарефьевой как хорошо нам жить-пожувать! Ой, люли-люли, как хорошо и вкусни!

Еще денек спустя

Сижу, дремлю, смотрю кошищкины сны. И тока я стала с мордасти котом цулуваться, как раздалось жжжжжужжание, кабудто самолетики строем летят. Шторы колышутся, люстра в пляс пошла. Я аж лапами уши прикрыла покрепче, штоб перепонки в башке не полопались.

Влетает целый мухови эскадрон, а сверху – она. Какарефьева! Волосы дыбом, бигудев дымятся, глазов как две фары дальнего света.

– Мухов, равняйсь! Смирна! – арет. – Первое звено марш к окну, второе к холодильнику, третье – на потолок ползком!

А мухов жалобно пищат:

– Укулелька дарагая, спасай нас, пазязя! Забирай ее обратно! Мы думали, развлечемся, а она дочь физрука! Заставила гимн «Муха-цокотуха» петь хором всю ночь, строем летать и маршировать прямо в воздухе! У нас крылья погнулись, лапки стерлись, глазов ваще на затылок съехали! Мы насекоми, а над нами издевается!!!

Я хихикнула и отмахнулась от мухов лапочкой. Сами кашу заварили, сами и расхлебывайти. Я просто кошищка, я тоже имею право отохнуть от Какарефьевой.

К вечеру

Притащили они ее обратно и бухнули на коврик. И улетели, даже не оглянулись. Один мухов еле слышна пробормотал:

– Мы в отпуск, в Тьмутаракань к тьмутараканам. Навсигда. Тока Какарефьевой ни слова!

Какарефьева встала, поправила халат и с видом победителя заявила:

– Укулелька! Перепечатывай мои книщки заново. Мухов подвели, теперь снова твоя очередь за меня все делать в етой жизни.

Я чуть в обморок не свалилась. Фост встал колом, шерсть дыбом. Подумала в своей башке: «Пазязя, пусть хоть осы прилетят. Они же с жалами, может, справятся с етой мымрой».

С тех пор мухов наш дом обходят стороной и шепчут:

– Там живет эта… командирша мухов. Унесешь – не вернешься.

А я только лапой машу: «Бегите, дурочки!»

Хе-хе-хе.

Павущок и искусство висеть

Искусства – ета очинь важни. Вот, например, существует искусстви красиво мурчать, искусстви дергать за штору так, чтоб она грохнулась, но без тебя, и искусстви делать мордов такой, штоб тебя покормили, даже если ти только што слопал мисочку.

Но есть и дрюгое искусстви. Про него седня и рассказую.

Жил-был павущок. не простой, а мудри-примудри. Столько жил, што даже однажды в книщке про Гарри Поттера в эпизоде побывал. Правда, ему там не заплатили, потовошто он был массовка. Но все равно гордился.

Висел павущок в своем углу и наблюдал за миром. А еще умел философствовать, но чаще просто кушонькал много мухов.

Однажды к нему прибегает молодой худеньки-прехуденьки павущок. Такой азартни-преазартни, пся энергия из ушей хлещет. Прям как у тебя, дя?

– ПРИВЕТСТВУЮ, УЧИТЕЛЕЩКА! – орет, аж у мухов на потолке ухи треснули. – ХАЧУ У ТЕБЯ НАУЧИЦА!

Стареньки павущок потянулся, хмыкнул и сказал словами из рота:

– Ой. Сивоня не учительне день. Приходи, знаиш, завтра.

– Не могу завтра, я хачу прямо щаз жить на полную катушку!