Год акации - Павел Александрович Шушканов
Сельма осторожно взяла мою руку.
— Тебе тоже страшно, Марк?
Я прижал палец к губам и кивнул. В нескольких шагах от нас стоял Гримм в своем длинном плаще, опираясь на палку. Он смотрел не вниз, а скорее вдаль и в небо. Я хотел окликнуть его, но передумал. Сельма не отпускала мою руку, ее тонкие пальцы крепко держались за мою ладонь. Я повернулся к ней.
— Да, Сельма, мне тоже страшно.
Она улыбнулась.
— Честный ответ.
Лес далеко на севере вдруг на мгновение вспыхнул, словно огромный костер разгорелся и погас где-то вдали, осветив кроны деревьев. Сельма слабо вскрикнула и вжалась в меня. Вспышка повторилась, но уже слабее. И Гримм что-то тихо забормотал, опершись не палку обеими руками. Я был почти уверен, что Гримм знает все о вспышках за лесом, но боялся, что никогда не осмелюсь спросить его об этом. Гримм смотрел в темноту и вдруг новая вспышка, много ярче предыдущих выхватила его силуэт. А затем раздался страшный грохот, рокочущий и нарастающий, он прокатился из-за леса и обрушился на нас. Сельма закричала, зажав уши, я обхватил ее за плечи и пытался спрятать ее под своей курткой.
И вдруг стало тихо. Разгребая туман, на поляну вышло чудовище. Мне сложно его описать, настолько грациозным и одновременно нелепым оно было. Его высокое массивное тело, под которым играли жесткие мышцы, опиралось на тонкие ноги. Оно склоняло голову к земле, втягивая воздух длинной мордой, над которой нависли огромные рога. Нет не такие, как у наших быков, а массивные, разветвленные, словно ветви дерева. Это выглядело странно и одновременно очень красиво. Существо прошествовало мимо нас, втягивая ноздрями холодный воздух и едва не задело рогами ветви, на которых, дрожа от холода и страха, сидели мы, вжавшись друг в друга.
Гримм сказал что-то, глядя ему в след, и я понял, что он знает это животное. По крайней мере, о серьезной опасности его голос не говорил, и это уже было неплохо. Чудовище неторопливо скрывалось в лесной чаще, и мы еще долго слышали хруст веток под его ногами.
— Трусиха, — сказал я и щелкнул Сельму по холодному кончику носа, неожиданно для себя и для нее. Мы оба вздрогнули и вдруг засмеялись. Сельма смеялась в мое плечо, приглушая звук, пока Курт не угомонил нас тяжелыми хлопками по плечу.
— Ну и ночка, ребята!
Туман стремительно уползал. Он огромным озером плескался на дне оврага, но бурный белый поток уже иссяк, обнажив неровные склоны. Курт легко спрыгнул вниз и, присев, начал изучать следы неизвестного зверя. На сырой земле остались глубокие вмятины, похожие на отметины раздвоенных копыт.
Утром нам предстояло идти дальше, но, как мне начинало казаться, учитель Гримм и сам смутно представлял куда он нас ведет. Я поделился своими опасениями с Куртом.
— Главное, не на север, — сказал он. — Я там был, и я не хочу туда возвращаться.
Он рассказал мне все об экспедиции в северные земли, включая предательство Верна и странное падение за край мира. Но один момент меня заинтересовал гораздо больше, чем он мог предположить, и я попросил подробности. А потом извлек из-за пазухи блокнот Ру и показал странный рисунок.
— Так это выглядело?
Курт не понимающе развел руками.
— Это не механизм, как думал Ру! Это рисунок нашего мира! Один из дисков на оси — наша земля, а те, что выше и ниже – звезда, и противоположная звезда, которую ты видел за краем. Это значит, что их больше, просто остальные мы не видим за самой звездой.
Курт взял рисунок из моих пальцев и долго всматривался.
— Мир? Значит, звезда над нами — такой же мир, как и наш?
— Я не уверен, что такой же, но очень похожий. И все эти миры насажены на невидимую ось, как пуговицы на нитку.
— Гримму говорил?
Я покачал головой.
— Как-нибудь при случае. Хочу сам разобраться.
— Ну, как знаешь. Возьми еще теплых вещей, нужно устраиваться на ночлег.
Конечно, я хотел обо всем рассказать учителю, но прежде получить как можно больше сведений о том, что я узнал. Я считал это своеобразным долгом перед Ру, который безуспешно пытался разгадать сам смысл таинственного рисунка. Кроме того, мы ведь так и не выяснили, кто был его автором.
Не спалось. Я взял арбалет и спустился с дерева. Звезда давала достаточно света, чтобы потренироваться в меткости стреляя по коре старого дерева.
Отходить далеко не стал, хотя с верхних веток и доносилось успокаивающее громкое сопение и храп. Первые две стрелы угодили почти в самый центр прикрепленного к стволу листочка, третья вонзилась в ствол в сантиметре от них. Довольный собой (месяцы тренировок давали о себе знать), я отправился за стрелами, когда услышал громкий хруст веток в кустах совсем рядом.
Я прижался к дереву, целясь в темноту из арбалета. Что-то массивное таилось в кустарнике, крупнее человека. Это мог быть и медведь, но тот не стал бы прятаться. Дикие звери севера почти не боялись людей.
— Кто здесь?! — громким шепотом спросил. Куст снова пошевелился, но никто не отозвался.
"Дурак!", — ругал себя я, пытаясь ухватиться за толстую ветку над головой. Волки, медведи, патрули Пруст и Остинов, полчище жутких пустоликих и еще неизвестно какие опасности ночного леса, а мне вздумалось пострелять!
Забравшись на свою ветку, я еще долго наблюдал за неподвижным кустом.
А с севера волна за волной полз холодный воздух, оставляя ледяной иней на траве, покрывая легкой корочкой лужи.
***
Мы сидели на краю холма, прислонившись спинами к большому камню. Севернее лежала долина, окруженная густым лесом. А на западе лес словно обрывался. Я знал, что там была большая низина, занимающая почти вся западную часть мира. Туда когда-то текла
