Год акации - Павел Александрович Шушканов

— Мы пойдем туда, в глубь низины.

— Там болота, — напомнил я. — Не лучше ли будет поискать убежище на самом севере, где почти нет леса.

Гримм покачал головой.

— Ты видел пламя над лесом вчера ночью? Это называется – молнии. На старой Земле они полыхали прямо в небе, когда из темных облаков лилась вода и грохотали небесные удары, которые называются громом. Тут все не так, тут молнии полыхают на горизонте, там, где заканчивается мир. Я знаю только одно, то, что слышал от твоего деда, Марк – когда сверкает молния, уходи подальше от линии между ней и фермой, иначе тебя уже никогда не найдут живым. Так мы и сделаем, Марк.

Я посмотрел на туманную полоску близкого горизонта. Там торчали из земли, словно ребра огромного зверя, невысокие скалистые утесы, а за ними клубилась туманом уходящая ввысь белая стена пустоты.

— Господин Гримм, мы очень близко от края мира…

— И ты, конечно, хочешь посмотреть на него, — усмехнулся учитель. — Поверь мне, там нет ничего хорошего, а вот смерть найти там очень даже просто. Мы идем на запад. Но сначала нужно кое-что сделать.

Гримм поднял с земли полуистлевший сук и присев с силой метнул его в заросли кустарника. Тишину леса огласил сдавленный крик и негромкое ругательство.

— Немедленно выходи!

Кустарник пошевелился, но не спешил выпускать пленника. В сухих ветвях заворочалось что-то крупное. Господин Гримм едва занес палку над ним, как на поляну выкатился Младший Пруст в пальто матери с меховым капюшоном. Он поднялся на ноги, но все еще выглядел нелепо. Пальто, как, впрочем, и волосы, покрывали колючки и мусор. Пруст обиженно сопел и смотрел себе под ноги. Гримм обошел его вокруг, угрожающе помахивая палкой, он был почти на голову ниже Младшего, но выглядел гораздо свирепее.

— Какого черта, Пруст?! Твой папаша тоже здесь?

— Я следил за вами, — сознался Младший.

***

За несколько часов до встречи с Младшим Прустом, мы шли двумя группами по двум расходящимся тропам в надежде найти подходящее место для временного убежища. Незадолго до этого почти весь оставшийся провиант я отдал Курту и его группе, оставив нам с учителем несколько кукурузных лепешек и флягу с водой. Мы разошлись у тропы, покрытой слоем чего-то, похожего на растрескавшийся от времени камень, словно этим камнем покрыли, когда-то всю дорогу.

— Асфальт, — сказал господин Гримм непонятное слово. Я счел это пожеланием удачной дороги. Курт взвалил на плечи мешок и, махнув рукой, пошагал вперед.

Между стеной высокого леса и выжженной долиной лежала широкая полоса поваленных деревьев, уже сгнивших за много лет. Мы пробирались между покрытыми толстым слоем мха стволами деревьев. Воздух тут был сырой, под ногами хлюпала мокрая земля. Господин Гримм словно помнил тут тайные тропы и вел меня по длинным туннелям, образованным упавшими деревьями. Тут были не только деревья. Местами из земли выступали бурые от ржавчины металлические трубы. В них уже прогнили дыры, а кое-где они и вовсе превратились в труху. В сырую землю наполовину вросла погнутая тачка, не ржавая, но потемневшая от времени.

Лес был все ближе, и поваленных стволов стало меньше, многие сухие стволы стояли вертикально, опираясь на еще живые деревья. Мертвые ветви нависали над нами, черные на фоне бледно-голубого неба. Погибший лес сменился живым, и мы вышли на старую дорогу.Солнце слабо грело сквозь нависающий над нами лес. Я шел впереди и нес оба мешка, а господин Гримм собирал в отстегнутый капюшон встречающиеся по пути ягоды. К полудню мы вышли на край высокого обрыва. Перед нами лежала долина, заполненная лесом как зеленым морем. Крутой склон уходил вниз метров на семьдесят и тянулся с севера на юг неровным сколом, на сколько хватало глаз.

Край обрыва был виден на многие километры. Отсюда я видел то место, где побывала экспедиция и где едва не погиб Курт. Оттуда веяло холодом, а горизонт затягивало плотное облако тумана. Хотя, возможно, это был просто снег. На западе горизонт был открыт.

Мы стояли в том месте, где сходились тропы, но ни Курта, ни Сельмы мы не заметили. Лес тихо шумел под нами и за нашими спинами.

Я развел костер, но готовить было нечего, мы просто сидели и смотрели на огонь, изредка подбрасывая ветку-другую в жаркое пламя, и прислушивались к лесным шорохам.

— Это я виноват, — заключил Гримм, глядя сквозь меня в темнеющий лес. — Не нужно было разделять группу, а идти всем вместе.

— К краю мира?

— Нет. Сюда.

Я промолчал. Мы не могли даже организовать поиска, так как не знали, откуда начать. Потому оставалось просто сидеть и ждать в месте назначенной встречи. Учитель изредка винил себя в произошедшем, примерно каждые пятнадцать-двадцать минут и первые два часа я его даже разубеждал.

— Если они не вернутся ночью, на утро спустимся вниз и начнем поиски, — сказал я.

— Почему ты думаешь, что они внизу?

— Тут две дороги. Иначе, они просто вышли бы нам навстречу.

Гримм молча согласился. Он не умел искать следы, хотя и неплохо знал (точнее помнил) эти места.

Солнце зависло над западным лесом. Я пытался представить нашу жизнь здесь в этих местах с понятными и непонятными опасностями, где непривычный предмет может быть безобидным, а смерть глупой и быстрой. В тот момент я все еще не думал о возможности вернуться, хотя в душе понимал, что невозможно прожить отшельниками всю жизнь, скрываясь в лесах и питаясь ягодами и мелкой дичью. Может пару лет, может даже десять. Но в пяти километрах от нас живут обычной жизнью двести граждан в своих теплых домах со своими детьми и в окружении привычных вещей. Их невозможно игнорировать вечно, и рано или поздно мы еще столкнемся с ними, возможно даже, что уже не как враги.

Мы ждали еще несколько часов.

В нашей маленькой группе я сомневался, пожалуй, только в Курте. В отличии от сироты Сельмы и потерявшего все господина Гримма, Курт точно знал чего хотел. Ему был чужд это лес и неинтересны все его тайны. Жить тут остаток жизни он также не планировал. Его целью было найти Кристи, не более того. И после этого, если ему, конечно, удастся отыскать сестру, на что я надеялся не меньше него,