Год акации - Павел Александрович Шушканов

— Пожалуй, — сказал Марк — Дверь не открыть. Обойди слева, поищи открытое окно, а я посмотрю здесь.

— Эй, я с ним не останусь, — возмутилась Кристи, кивнув на Ру. Ру презрительно хмыкнул и отправился изучать дверь.

— Хорошо, идем вместе.

Марк шел впереди, обходя дом вдоль южной стены. Дом дышал старостью и запустением, но выглядел еще довольно крепким. Каменный фундамент местами покрывал густой мох, а стены утонули в зарослях кустарника и винограда. Пройти к восточной стене, которую подпирали молодые деревья, было почти невозможно. Марк заметил, что ограда вокруг дома была совсем молодой и наспех сколоченной, словно дом пытались за короткое время отгородить от привязанной к нему земли, чтобы он скрылся в сорняках и забвении и постепенно разрушился, став низким холмиком у дороги. По традициям конфедерации ферм, уничтожать постройки было нельзя. В случае ненадобности, они могли быть сданы в наем, перестроены под другие нужды или проданы. Отчасти традиция имела корни в катастрофической нехватке леса для строительства, а отчасти в экономии затраченного труда. Но тут пустовал целый дом, которому, как оказалось, все двенадцать семей и даже неприсоединившиеся не смогли найти достойного применения, просто заколотив окна и двери и оставив медленно разрушаться.

Курт вынул топор из бездонной сумки и попытался подцепить им заколоченную доску.

— Марк, помоги мне!

Доска поддалась со страшным скрипом и оторвалась от стены. Со второй попытки сколоченные крестом доски рухнули, едва не задев стоящего в стороне Ру. Едва осела пыль, Ру уже сидел на подоконнике.

— Ру, слезай, – сказал Курт. – Побудешь с Кристи. Мы с Марком пойдем первыми.

— Еще чего! – Ру страшно засопел носом, но с окна слез.

Он ненавидяще смотрел на Кристи, которая, закутавшись в пальто и свитер, стала похожа на тряпичную куклу.

— Зачем ты вообще за нами пошла?! – прошипел он сквозь зубы, но Кристи не ответила.

Марк спрыгнул с окна первым, ударившись пятками о пыльный пол. Глаза понемногу привыкали к темноте, но Курт уже зажег масляную лампу. Комнату заполнил мягкий свет, а по полу протянулись их изогнутые дрожащие тени. Комната была небольшой с тремя большими окнами. Местами даже стояла мебель. В центре стоял стол, закрытый сорванными с окон занавесками, а сверху толстый слой пыли. Тут был шкаф без полок, опрокинутое кресло и несколько сломанных стульев один на другом, загораживающих проход на лестницу. Вой ветра раздавался наверху и там же были слышны звуки, похожие на мерные шаги.

Марк подошел к столу и приподнял часть покрывала. Но на столе не было ни ценностей, ни денег, ни россыпи глясов, которых так жаждал Ру. Там было несколько листов пыльной бумаги с непонятными символами, обломок пера и бронзовый нож для бумаги. Марк взял нож и пару чистых листов. Бумага была огромной ценностью, и Марк сильно удивился, что некоторые листы были исписаны размашистым почерком и только с одной стороны.

— Ну что там? – раздался с улицы нетерпеливый голос Ру.

— Успеешь, — сказал Курт. — Кристи рядом?

Ру утвердительно хмыкнул и сунул нос в оконный проем.

Марк не спеша обходил комнату шаг за шагом, осматривая каждый угол. На стене висела покосившаяся картина, какой-то пейзаж с домиком у огромного дуба и кирпичным колодцем. Курт указал лампой на лестницу, ведущую наверх и, отодвинув стулья, начал подниматься по скрипучим перилам. Марк остался внизу. Тут была еще одна комната, совсем пустая, а рядом с ней столовая. Обеденный стол куда-то исчез, а на полу валялось несколько кастрюль и осколки тарелок. Настоящие сокровища, но не для мальчишек. Марк подошел к насосу и попробовал покачать воду. Как ни странно, но насос еще работал, и из крана потекла тонкая ржавая струйка.

Сверху раздавался топот ног и скрежет, словно двигали мебель. Потом показался Курт с охапкой каких-то картинок и тонких книжек.

— Там пусто. Кровать, пара сломанных шкафов и всё. Можно еще осмотреть заднюю дверь, но, похоже, что отсюда все-таки много вынесли, прежде чем заколотить дом.

— Глясы есть? – высунул нос Ру.

— Нет. Похоже, что Кларки не сильно увлекались стритом. Забирайтесь с Кристи сюда, а мы пройдем дальше к задней двери.

Курт оставил им одну лампу и пошел вслед за Марком по пустому коридору. Справа была какая-то кладовка, тоже пустая, а слева еще комната, похожая на склад для овощей. Тут не было ни окон, ни мебели, только дверной проем и петля для лампы в стене.

— Эй, Марк, да тут спуск в подвал!

Курт повесил лампу на крюк и осматривал плотно закрытую дверь в полу. Они смогли подцепить край двери топором и приподнять. Крышка с шумом упала на пыльный пол, открыв проход вниз, зияющий темнотой и холодом. Маленькая железная лестница блестела в свете лампы.

— Пойдем?

Марк вдруг почувствовал беспричинный страх. Темнота внизу казалась живой, дышащей с шумом. Казалось, что свет лампы обрывается на этом черном квадрате и не проникает ни на сантиметр вниз. Он вдруг осознал, что они находятся в заброшенном доме на чужой земле далеко от дома, и никто не будет знать, где они, если с ними что-то случится здесь. Стало жутко и звуки наверху, похожие на шаги, раздавались все отчетливее.

— А что там наверху? — спросил он Курта. — Топает кто-то.

— Ничего не слышал. Может ветер.

Но сверху раздался глухой удар, будто что-то упало на пол с небольшой высоты. Марк вздрогнул.

— Слышал?

— Ничего я не слышал, — пойдем вниз.

Но Марк уже не слушал. Оставив лампу Курту, он побежал по узкому коридору к большой комнате, где ждали Ру и Кристи. Он едва не сбил Ру с ног, когда тот копошился возле стола, выискивая подходящие под глясы осколки стекла. Схватив лампу и прижав палец к губам, он побежал вверх по лестнице, по пути вооружившись ножкой от стула. Дверь в комнату наверху была плотно закрыта, а за ней слышалось вполне отчетливое шуршание. Марк навалился на дверь плечом, почувствовав, как затрещали сухие доски дверного косяка. И дверь поддалась.

Комната была больше, чем та, что внизу. Тут был шкаф с книгами, часть которых валялась на полу. В открытые окна врывался ветер и шевелил покрывало на пыльном столе.

В углу у окна лежал обломок кирпича, а рядом, скорчившись, лежал Курт. Его разбитый лоб был перепачкан кровью.

Страх обрушился как всплеск ледяной воды, Марк закричал, что-то