Год акации - Павел Александрович Шушканов
Через несколько минут она услышала голоса. Сначала голоса в стороне, справа от неё и Кристи поняла, что перебиралась через забор совсем не там, где следовало. Парни не пробирались на ферму Пруст, чтобы подшутить над соседями (как она думала вначале), они шли куда-то дальше и шли быстро. Их голоса почти не были слышны, а вскоре и смолкли совсем. Кристи застыла в центре чужой свекольной грядки, растеряно озираясь по сторонам. Было холодно и внезапно накатил страх, мгновенно развеяв легкий налет храбрости и любопытства. Далеко в стороне завыла собака, и стало еще страшнее.
Она почти обрадовалась, когда услышала голос отца. Она хотела броситься к нему, рассказать, что Курт с ребятами бродят где-то в ночи, но не смогла пошевелиться. Голос отца был все ближе, и так страшно, как минуту назад, уже не было, но попасться ему на глаза она не могла. Курт расстроился бы, если по её вине отец узнает о ночном побеге, а этого допустить было нельзя. Это даже хуже, чем потеряться в темноте и холоде.
Она осторожно пробралась поближе к голосам старших, стараясь идти совсем бесшумно. Наконец она увидела их. Тут был не только отец, с ним был и господин Пруст и господин Китс и еще двое мужчин, лица которых она не рассмотрела. Господин Пруст открыл дверь небольшого сарая, и они один за другим скрывались внутри. Из открытой двери лился ровный свет, словно от множества свечей и сладковатый запах меда. Кристи подошла совсем близко и успела заглянуть внутрь, прежде чем господин Пруст закрыл тяжелую дверь. Внутри уже собрались не меньше дюжины старших, все вооруженные арбалетами. В ногах у каждого лежал дорожный мешок. В углу она заметила учителя Гримма, неторопливо разворачивающего на стене карту, подобную то, что висят в школьных классах. Большинство из старших она не знала, кроме двоих безземельных семейства Пруст. Видимо, остальные пришли с Мануфактур.
Кристи бесшумно отошла от ограды с скрылась в темноте.
Однажды господин Гримм рассказывал обо всех опасностях, которые могут подстерегать человека ночью, если он не дома или не вооружен. Конечно, это никак не внушало бесстрашия, но воспоминания об учителе Гримме немного успокаивали. Она любила учителя, хотя, как и все, считала его немного странным. Как и Марка…
Мысли о Марке снова повели ее вперед.
Задний забор фермы Пруст почти не был укреплен, и Кристи нашла достаточно широкую брешь между прутьев, чтобы пролезть, не зацепившись ни за что. Впереди был странный незнакомый дом со светящимся окошком. Она вновь услышала голоса и, сперва, обрадовалась, приняв их за голоса ребят, но разговаривали незнакомцы. Она спряталась за углом их дома и слышала, как двое взрослых ведут беседу о чем-то непонятном. Один голос был слегка хрипловатым и принадлежал лысому человеку с трубкой, второго она не видела.
— …в упор каждого, кто подойдет к нашим границам. Братья думают, что до большой заварушки еще как минимум поколение, а вот как бы не так! Уверен, что экспедиция, планирование которой они так усердно держат в тайне, заставит их принять решительные меры сразу, как только станет известно о том, что происходит на севере.
Сопение и недоверчивое хмыканье в ответ.
— Пустоголовых этим не испугать.
— Допустим, — отозвался первый. — Но я посмотрю на твою бороду, прибитую гвоздями к забору, когда новый союз семей развяжет войну за земли. Месяц. Максимум – два, и мы увидим и факелы, и колья на этой вот улице.
— Братья предлагают ударить первыми.
Снова смешок, на этот раз от другого незнакомца.
— Хм, ты забыл кое о ком.
— Не говори, что ты серьезно. Их уже лет десять никто не видел, если они вообще не выдумка соседушек.
— Ударив по семьям, мы потеряем силы. Что ты поставишь у ворот, если твари с севера, в которых ты не веришь, придут сюда?
— Тсс, ты слышал?
Они прислушались. Кристи замерла и попятилась в темноту поглубже. Не могли они ее заметить, но все же.
— Да спокойно, это братья запирают загоны.
Из кустов вышел огромный рыжий пес и ткнулся мордой в колено хозяина. Тот потрепал пса за ухом.
— Этого забыли.
Кристи обогнула их дом. Мысль подойти и попросить у взрослых помощи покинула ее, едва Кристи увидела пса. Собаки не очень-то приветствовались на фермах, а к тем, кто их держал, относились настороженно.
— Я запру его, — сказал второй незнакомец и выставил на свет огромную бороду, но пес, почуяв скорый конец свободы, нырнул в ночь.
К счастью для Кристи пес бросился в другую сторону, обдав ее комьями земли.
— Упрямая псина, — сказал бородач.
— Сиди. Я сам найду его.
Кристи не сразу выбралась на дорогу, только когда убедилась, что незнакомцы ушли вглубь владений, а собака исчезла из виду. На мгновение она различила в темноте длинные ряды клеток, стоявшие между домом и сараями. А за сараем высился еще один дом, гораздо больше, и даже небольшая башенка рядом. По свету в окнах можно было понять, что там живет много людей. Целая крепость, почти как их собственный дом, подумала Кристи. Ее удивило, что в школе о Неприсоединившихся рассказывали, как о нищих в старой лачуге за дряхлым забором.
На башне загорелся факел, и Кристи отшатнулась от забора и замерла в центре улицы. Она стояла одна, озираясь по сторонам и раздумывая, не вернуться ли на ферму Пруст, когда на неё внезапно налетел Марк.
Через четверть часа они уже стояли лицом к лицу со старым домом. Кристи держалась позади брата и смотрела во все глаза на старый особняк с заколоченными крест-накрест окнами.
***
Стены покрывали густые заросли дикого винограда, оплетавшие весь первый этаж и дверной проем, и даже пустое окно мансарды. Дверь была плотно закрыта и основательно заколочена досками. Марк прислонился ухом к сухим доскам. Внутри выл ветер, и что-то тихо поскрипывало, словно человек не спеша расхаживал по пустой комнате, скрипя половицами.
Курт извлек из сумки две масленые лампы и дал одну Марку. Другую оставил себе.
— Пролезем внутрь через
