Год акации - Павел Александрович Шушканов

тихо, но никогда не заходила так далеко. Там был маленький овраг, в котором стояли сгнившие старые деревья, и мне стало страшно. Я побежала обратно, и не заметила, как выбежала на поляну к колодцу. Это был странный колодец, совсем не такой как у нас на Фермах — он не был деревянным. Он был выложен из камня, уже потемневшего от времени и сырости. Мне было страшно, но очень любопытно и я подошла к нему. В глубине блестела вода, очень прозрачная, но сверху она казалась темной. Я видела отражающиеся в глубине кроны деревьев и небо, но я никак не могла рассмотреть свое отражение. И чем дольше я смотрела в глубину колодца, тем страшнее мне становилось, но я не могла оторвать глаз от глубокой воды. Страшный холод пронизывал мое тело, хотя вечерний воздух дышал зноем. Случайно я заметила, что ведро уже опущено вниз и мои руки сами потянулись к веревке. Но то, что я увидела в глубине ведра, испугало меня, и я закричала. Мое лицо отражалось в воде, но я была стара. Мои волосы поседели, а лицо было покрыто глубокими морщинами, я притронулась к лицу и поняла, что мне это не кажется. Это был ужас, с которым я справиться не могла, пойти домой я тоже не могла. Мне хотелось лечь и умереть. Но этот кошмар закончился также необъяснимо, как и возник. Я увидела свои руки и молодую кожу на них и черные кончики волос, помолодевшие там, где вода коснулась их, и я начала пить из ведра, зная, что ничего хуже со мной случиться уже не может. Я вернулась домой, долго смотрелась в зеркало. Мне казалось, что я совсем не изменилась, но это было не так. Исчезли чешуйки на носу, обгоревшем под солнцем и маленький шрам на ладони. Исчез ожог от ядовитой травы, и даже сломанный ноготь рос, как ни в чем не бывало. Страшная вода, отнявшая мою молодость, вернула мне ее лучше, чем я могла желать. Она, я уверена в этом, могла возвращать мне ее вновь и вновь столько раз, сколько я пожелаю. Вот только… я никогда не смогу заставить себя подойти к этому жуткому колодцу еще раз».

Китс слушал ее и верил ей, верил каждому слову. Он даже понял, что именно она просит от него. Его страх был так же велик, как и награда, но умоляющий взгляд Ли и прохладные пальцы на его руках заставили его забыть о страхе, и он согласился.

Ли нашла флягу побольше, красивую, из тусклого металла, который не производят на мануфактурах. И поздно ночью они тайком от всех отправились в Тихую рощу.

***

Они не заметили, как стало совсем темно. За деревьями виднелись огни ближайшей фермы, а роща, казалось, дышала темнотой. Марк смотрел в глубину колодца, пока Ру расчищал его основание. Он надеялся отыскать что-нибудь интересное, старинное, но не нашел ничего, кроме старой фляги, раздавленной чьей-то ногой уже очень давно и потому бесполезной. Из ее горлышка высыпался мусор и какие-то мелкие насекомые.

— Что там внутри, Марк? – спросил Ру, остыв к фляге и вернув ее на место под ноги.

— Не могу понять. Похоже, что он пересох.

— Дай я посмотрю.

Вдалеке послышался лай собак. Похоже было, что облава удалась и охотникам удалось выследить стаю. Марк надеялся, что стая, испугавшись шума и огней ферм, не побежит через Тихую рощу. Быть обнаруженными тут охотниками ему тоже не хотелось. Но злобный лай стихал далеко на юге.

— Давай опустим туда фонарь, — предложил Ру, ничего не рассмотрев в темноте.

***

— Китс спускался в колодец, держась за веревку, обмотанную вокруг ближайшего дерева. За несколько дней по непонятной причине вода ушла настолько, что была еле заметна на дне колодца, и уж, конечно, не могло быть и речи о том, чтобы набрать ее ведром. Он ободряюще улыбался Ли, стоявшей поодаль, та тоже выдавила из себя испуганную улыбку. На дне колодца было сыро и холодно, вода едва доставала до щиколоток его ног. Весь колодец был выложен камнем изнутри, но Китсу казалось, что за этим камнем пустота и там томятся, и пытаются выбраться наружу десятки мертвецов, погребенных на кладбище у рощи. Тихий царапающий звук наполнял все пространство колодца, словно кто-то царапал ногтями по камню. Китс отмахнулся от страшных мыслей и начал набирать воду, хотя и жалел, что оставил лампу на краю колодца, чтобы Ли было не так страшно – он почти ничего не видел в темноте.

Шорох усиливался и тут он понял, что начала прибывать вода, она поднималась по его лодыжкам ледяным потоком. Китс торопливо закрутил флягу и, потянув за веревку, начал подниматься наверх. Но вода прибывала слишком быстро и почти доставала до груди. Он едва схватился за край, когда увидел лицо Ли, бледное от ужаса. Она тянула руки к нему, но что-то холодное и скользкое обхватило его за голень и потянуло вниз.

«Руку! – крикнул он, чувствуя, как пальцы скользят по краю колодца.

***

Фонарь спускался вниз на тонкой веревке, связанной из найденных на своей одежде шнурков. Он выхватывал из темноты неровные кирпичные стены. На камнях тут и там были трещины и пятна почти черного мха.

Вдруг из глубины потянула страшным холодом, так резко, что Марк отпрянул. Ру скатился на землю и на руках отполз на несколько шагов, наткнувшись рукой на что-то твердое, зарытое в листву.

Фонарь стукнулся о пересохшее дно и замерцал, грозя погаснуть совсем.

Ру, вытащил руку из листвы, держа в руке страшную находку.

***

— Что же было потом? – нетерпеливо спросил Петр. Его сестра вжалась в кровать, и натянув одеяло по самые глаза.

Замолчавший старик продолжил:

— Она протянула руку к фляге, — рука старика обхватила кружку полную медовухи, и он огромным глотком осушил ее, — а второй рукой она схватила его за запястье и потянула вверх. Она вытянула его наружу, а вода, коснувшись края колодца, стала вновь быстро убывать, пока не исчезла совсем. Но Ли так никогда и не воспользовалась своей флягой, потеряв ее где-то в лесу. Ли и Китс больше никогда не вспоминали эту страшную ночь, и прожили всю свою долгую жизнь вместе.

Старик замолчал. Дети потихоньку выползали из-под одеял, только маленький крепко спящий перевернулся на бочок.

— Все было не так, — усомнился Кир и сердито посмотрел