Опаленные войной - Александр Валентинович Юдин
Подойдут…
Да неплохо бы…
Какая-то там группа бойцов в тылу собиралась, это так. Последний телефонный звонок Боцману (который, после ранения, сидел на узле связи) принес некоторую надежду. Но тыл… где он там вообще?
— Пошли… — выдохнул Семеныч.
Внизу, за поворотом, послышался рев моторов и лязг гусениц.
Петр подтянул к себе гранатомет. Второй находился у Худого — и тот должен был стрелять в том случае, если первый выстрел будет безрезультатным.
Пехоты пока слышно не было, но не имелось никаких сомнений в том, что она от брони далеко не отстанет.
Движок взревел громче, залязгали гусеницы, и на полном ходу, поливая все впереди из автоматической пушки, из-за дымящегося бронетранспортера вынырнула БМП.
Ш-ш-шух!
Стартовала граната.
Но в последний момент мехвод, надо думать, ударил по тормозам, машина клюнула носом… и граната, просвистев мимо, улетела неведомо куда.
Правда, и башенный стрелок в результате этого «клевка» промазал — и снаряды попросту взбили пыль на дороге.
Обхватив пулемет, Петр шустро укатился за камень — его никаким снарядом пролупить было невозможно. А там и канавка имелась… Не особо глубокая — но в тыл по ней отползти было можно.
— Худой! — крикнул он в рацию. — Твой выход! Я пустой, один пулемет остался!
Тот не ответил, надо полагать, ему было малость не до болтовни.
Р-р-р-а-а!
Пехота!
Выглянув из-за камня, Петр тотчас же спрятал голову назад. Перестреливаться лоб в лоб с тридцатимиллиметровкой — затея несерьезная. Но пары секунд ему вполне хватило.
— Старый! — поднес он к губам рацию. — Твой выход! Они уже рядом с подбитым бэтээром!
— Сделаем…
Лязг гусениц послышался совсем рядом!
Гр-р-р-ах!
Четыре мины стартовали почти одновременно.
Картечь стеганула и по камню, за которым прятался сержант. Добило даже и сюда. А уж что там творилось на дороге… представлять было страшно!
Вонючий соляный выхлоп, рев мотора — БМП перла прямо по дороге.
«Эх, нет противотанковых гранат!» — мелькнула в голове шальная мысль.
Хренак!
Худой выжидал не напрасно — реактивная граната ударила точно!
Противокумулятивными решетками у БМП было прикрыто не все, и разлетевшаяся брызгами гусеница явилась тому убедительным подтверждением.
Машину с размаху занесло, она крутанулась на месте и остановилась, перекрыв собою добрую половину дороги. Пушка — так и вовсе уставилась куда-то в тыл.
Топот ног, стук каблуков по броне — на серо-зеленую стальную глыбу вскочил удачливый стрелок.
«Правильно! — подумал Петр. — Небось башкою там все капитально приложились, пока еще в себя придут!»
Рывок — заскрежетала поднимаемая крышка люка. На солнце блеснула отлетевшая чека — и Худой сунул гранату внутрь стальной коробки. Спрыгнул на землю, собираясь отбежать в сторону…
Петр не слышал выстрелов — просто на земле вокруг его товарища вдруг заплясали шустрые такие фонтанчики пыли…
Хрипло выругавшись, сержант перевернулся, выкатываясь из-за камня и ставя на сошки ПК.
Кр-р-р!
Словно горох в ведро просыпали.
И оседает на землю парень в черном разгрузочном жилете.
Бух!
Взгляд назад — над БМП встало пыльное облако. Она не загорелась — просто замолк мотор. А спустя несколько секунд, лязгнув, приоткрылся десантный люк.
Куда тотчас же улетела пулеметная очередь.
А спустя несколько секунд — еще и ребристое тело Ф-1.
— Семеныч! Долбани им там!
За поворотом прогрохотали взрывы мин. И наступила почти полная тишина, лишь изредка прерываемая каким-то непонятными звуками. Никто более не стрелял.
Вторая боевая машина из-за поворота так и не показалась…
Оттащив в сторону тело своего товарища, сержант уложил его в стороне от дороги — там имелась небольшая канавка, куда никто не запихал никакой взрывоопасной гадости. Тут целее будет… может быть…
Осмотрел подбитую БПМ, разжился патронами к пулемету.
И забрался под подбитую бронекоробку. Если опять начнут хреначить минами, здесь можно от них укрыться. Сверху не достанет, а с боков частично катки прикроют. А стрелять можно и с этой позиции.
Внутрь подбитой машины залезать не хотелось, слишком уж там все было… словом, хреново. Неуютно… да и вообще БМП боком стояла, сектор обстрела получался какой-то ущербный.
Ответки долго ждать не пришлось — уже через несколько минут на его прежней позиции бабахнуло несколько разрывов — минометчики мстили за сорванную атаку. Но на этот раз все ограничилось десятком мин — по-видимому, стрелять наугад никто не хотел.
И снова потянулось время…
— Семеныч…
Тишина.
— Семеныч!
Снова молчание.
— Старый! Ты че там?!
— А… блин, прости… сморило меня что-то… — ответила рация.
— Ты это, Семеныч! Не шуткуй так больше! Я тут чуть не охренел!
— Дык, это… в сон клонит… ты поговори со мною, лады? Так не усну…
Вот же, блин, сказанул! И о чем тут говорить, когда все темы для разговоров давным-давно известны и сто раз проговорены?
— Слышь, старый! А мне тут от дочки письмо пришло!
— От Светки, что ль? — спустя какое-то время откликнулся передатчик.
— А от кого ж еще-то?
— И чего она там пишет?
— А, вот… — Петр лихорадочно зашарил по карманам. — Щас… Во, слухай!
— Ну…
Сержант торопливо достал из кармана помятый конверт, развернул.
— «…Привет, папочка! Я не очень хорошо умею писать письма, но очень старалась, правда. У нас с мамой и Таней все хорошо. К нам на прошлой неделе откуда-то прибежал котенок. Серо-черный, с торчащими усами и длинным хвостом. Он тебе очень понравится. Мы с Танькой даже поссорились из-за того, как его назовем: она хотела Леопольдом, а я — Бобиком. И как она не понимает, что кот с таким именем — это весело? Представляешь, что будут думать соседи, услышав: «Бобик, кис-кис-кис»? Мы решили, кто выиграет в «камень, ножницы, бумага», тот и называет его, так что все равно стало по-моему. Правда, я немного смухлевала. Только тс-с-с — это тайна! Не говори ей ничего, хорошо? Зато теперь у нас будет самый настоящий дворовый кот Бобик, а не какой-то там Леопольд!»
— Ишь ты — Бобик! — внезапно развеселился старый сапер. — Надо ж так кота назвать! И чего там дальше?
— «…А когда ты вернешься домой, мы все вместе будем ходить на рыбалку, а потом кормить Бобика свежей рыбой. Кстати, он вчера поймал самого настоящего кузнечика. Еще чуть-чуть подрастет и станет грозой всех местных ящериц, будем их втроем с ним и Таней гонять. Ей тоже нужно вырасти, маленькая еще для настоящей охоты. Только мама почему-то ругается, когда я об этом говорю. Она думает, что мы еще долго с мальчишками не будем ходить на пустырь за ящерицами, потому что там теперь опасно. А я знаю, что это
