Китайская культурная революция - Ли Бао
О лозунгах последних лет Лю Шаоци сказал, что «наряду с правильными, среди них есть и неправильные, либо частично неправильные, либо неясно толкуемые». В качестве одного из примеров он взял демагогический лозунг «Насколько смел человек – настолько урожайна земля», согласно которому голодающие крестьяне сами были виноваты в своем бедственном положении, поскольку не проявляли должной смелости (должного старания) в труде. Лю объявил этот лозунг неправильным. «Дело можно сделать лишь тогда, когда есть необходимые объективные и субъективные условия… Условия могут создаваться и изменяться усилиями людей, но без наличия всех необходимых условий дело не пойдет. Марксизм-ленинизм всегда придавал и придает значение условиям. Мы не выступаем и не должны выступать против уважения условий». Лю призывал твердо держаться реализма и твердо отстаивать истину.
Прямых обвинений в адрес Мао Цзэдуна Лю не высказывал, предпочитая использовать слова «мы», «наши» и «нам». В заключение своей продолжительной речи он сказал: «Давайте же соберем все силы страны, все наши людские, материальные и финансовые ресурсы и под руководством ЦК партии и товарища Мао Цзэдуна победоносно пойдем вперед, преодолевая все и всякие трудности!» Тем не менее все участники совещания прекрасно понимали, что Председатель Лю критикует Председателя Мао, соблюдая при этом нормы как партийной, так и традиционной китайской этики.
Пример Лю Шаоци побудил к критическим выступлениям и других делегатов – раз уж сам Председатель Лю позволяет себе говорить откровенно, то и нам не следует молчать! Мао был взбешен, но внешне сохранял спокойствие и всячески старался сделать вид, будто выступление Лю не было для него неожиданностью. Известный стратег древности Сунь-цзы[22] советовал определять соотношение сил, прежде чем начинать сражение, а соотношение сил складывалось не в пользу Мао, которому пришлось продлить совещание для того, чтобы предоставить возможность высказаться всем желающим. Разумеется, сам Мао тоже принял кое-какие защитные меры, заставив нескольких делегатов выступить с самокритикой в стиле «генеральная линия хороша со всех сторон, но мы ее исказили». Кроме того, 29 января в защиту Мао выступил министр обороны Линь Бяо, выразивший полное согласие с проводимым курсом. Тем самым маршал Линь дал понять собравшимся, что армия поддерживает Председателя Мао.
Мао Цзэдун (слева) и министр обороны Линь Бяо. 1960
Линь Бяо родился в декабре 1907 года в деревне Хойлуншань провинции Хубэй в семье мелкого текстильного фабриканта, и происхождение в любой момент могло обернуться против него, несмотря на то что его отец впоследствии разорился и работал кассиром. В 1925 году Линь вступил в КПК и начал учебу в основанной Сунь Ятсеном офицерской школе, известной под названием Академии Вампу[23]. Во время учебы в академии Линь Бяо, которого от рождения звали Юй Жун, сменил имя. Многие вступавшие в ряды китайской Красной армии брали псевдонимы, дабы уберечь своих родных от преследования со стороны националистов, и нередко псевдонимы становились вторыми именами[24].
Во второй половине 1937 года Линь Бяо стал командиром одной из дивизий Восьмой Народно-революционной армии Китая. Тяжелое ранение, полученное в 1939 году, вынудило Линя отбыть на лечение в Советский Союз, где он до 1942 года представлял КПК в Коминтерне, а затем вернулся на родину и стал секретарем Северо-Восточного бюро ЦК КПК. В конце 1945 года Линь Бяо возглавил трехсоттысячную Северо-Восточную народную армию, впоследствии переименованную в Четвертую полевую армию Народно-освободительной армии Китая[25]. В 1955 году Линь Бяо получил маршальское звание, в сентябре 1956 года он стал членом Политбюро ЦК КПК, а в мае 1958 года был введен в постоянный комитет Политбюро ЦК и стал одним из заместителей Председателя ЦК КПК Мао Цзэдуна. Назначение Линь Бяо министром обороны вместо опального Пэн Дэхуая свидетельствовало о доверии к нему Мао Цзэдуна, которое Линь всячески старался оправдать. Конец биографии Линя оказался далеко не таким славным, как ее начало, но об этом будет рассказано в свое время…
На первый взгляд могло показаться, будто победу на Совещании семи тысяч одержал Лю Шаоци, получивший поддержку среди делегатов. Мао был вынужден признать, что как Председатель ЦК КПК он несет ответственность за бедственное состояние страны. Экспорт продовольствия был прекращен, а нереальные планы подверглись пересмотру. В 1962 году жизнь китайцев продолжала оставаться нелегкой, но по крайней мере им не приходилось есть траву и древесную кору – голод отступил.
Но если вдуматься, то станет ясно, что победу одержал Мао Цзэдун, сумевший остаться на посту Председателя ЦК КПК. Мао позволил участникам совещания «выпустить пар» – и только, а выступление Линя Бяо показало нерушимость существующих основ, нерушимость власти Мао. Заодно Мао выявил несогласных с его курсом в партийных рядах (в этом смысле Совещание семи тысяч можно считать продолжением кампании «Сто цветов») и понял, что ему нужна новая опора.
«Шестидесятивосьмилетний тигр наблюдал за тем, как резвятся обезьяны, и ждал удобного момента для нападения», – сказал бы Цао Сюэцинь[26].
Удобный момент настал только в 1966 году, но длительное ожидание хорошо тем, что оно разжигает аппетит и увеличивает наслаждение от еды…
В 1962 году Мао Цзэдун выдвинул тезис о «продолжении революции при диктатуре пролетариата», который стал теоретическим обоснованием будущей культурной революции. Правда, в то время руководящая верхушка восприняла его как противостояние советскому «ревизионизму» и вообще советскому влиянию. Тезис Мао был продолжением сталинского принципа об обострении классовой борьбы по мере продвижения к социализму, но борьба Мао с «классовыми врагами» оказалась более масштабной.
Глава IV. Дух Белой Кости
Давайте ненадолго отвлечемся от нашей темы и вспомним, как царь обезьян Сун Укун боролся с Байгуцзином[27], Духом
