Мария, королева Франции - Виктория Холт

Мария обняла ее, а Чарльз преклонил колено. Екатерина улыбалась.

— Я так рада быть здесь, — сказала она. — Путешествие было утомительным.

— И вы нуждаетесь в отдыхе и подкреплении сил, — сказала Мария. — Мы счастливы, что вы оказали нам такую честь.

Под руку с Чарльзом с одной стороны и Марией с другой, Екатерину проводили в главный зал Уэсторпа.

— Так вот где вы прячетесь, — сказала Екатерина.

Затем она увидела подбежавших детей: Нимфа вцепилась в камзол Чарльза, а его дочери держались позади мачехи.

— Ваше величество видели мою большую семью?

— Твою семью! Я думала, у тебя только мальчик.

— Я всегда хотела большую семью, — рассмеялась Мария. — А вы знаете мое нетерпение. Что ж, у меня уже четверо детей. Кто бы мог добиться большего за такое короткое время?

Детей представили Екатерине, и она нежно погладила их по головам.

Она вздохнула и, повернувшись к Марии, сказала:

— Я только что совершила паломничество к святыне Богоматери Уолсингемской.

Мария знала, зачем: Екатерина молилась о том, чтобы родить королю сына.

Когда Екатерина отдохнула в покоях, приготовленных для нее сразу же по ее прибытии, она захотела увидеть детскую. И когда Мария смотрела, как та склоняется над колыбелью ее сына, она почувствовала глубокую жалость к своей невестке. Никогда с тех пор, как к ней пришло ее великое счастье, она не испытывала такой благодарности, как в тот миг. Как же легко могла пойти наперекосяк жизнь особ королевской крови.

«С моей такого никогда не случится», — яростно сказала она себе.

Екатерина, вернувшись ко двору, рассказывала Генриху о жизни в Уэсторпе. Генриха это забавляло; он от души смеялся.

— Так она, значит, заделалась простой деревенской барышней? Надолго ли ее хватит на такую жизнь? Помяни мое слово, не пройдет и года, как она сама запросится обратно ко двору.

Екатерина не была в этом так уверена, но редко осмеливалась возражать королю. А когда Генрих услышал, что в детских Уэсторпа теперь живут три девочки и славный мальчик — да еще и родной сын Марии, — он помрачнел.

Он хотел знать о мальчике все, и Екатерина не знала, что огорчило бы его больше: весть о том, что племянник хворает, или правда — что он здоровый и крепкий ребенок.

Когда Екатерина сказала ему: «Маленький Генрих так на тебя похож», — он обрадовался, но тут же снова впал в уныние, ведь у него самого не было сына, которому он мог бы дать свое имя.

— Я чувствую себя намного лучше после паломничества к Богоматери Уолсингемской, — сказала ему Екатерина. — Я уверена, что она скоро ответит на мои молитвы.

«Ну разумеется, ответит», — подумал Генрих. Ведь у него такая добрая и благочестивая жена. Да и он сам, разве не слушает мессу исправно? Разве он не так набожен, как того желает сам Господь?

Он внезапно повеселел.

— Устроим веселый маскарад, — объявил он. — Скоро к нам приедет моя сестра Маргарита. Мы должны показать ей, как мы развлекаемся здесь, в Англии, а то шотландцы, я слышал, народ угрюмый. А раз будет турнир, то и наши чемпионы должны быть здесь. Суффолк должен вернуться ко двору, а Мария — встретить родную сестру.

Екатерина с легкой грустью вспомнила ту деревенскую идиллию, которую она нарушила своим приездом, и представила, как в Уэсторп прибывают гонцы с королевскими приказами.

Более того, она подумала о Марии, матери сына, которая окажется при дворе вместе с Маргаритой, у которой тоже был мальчик. Генрих будет рад видеть сестер при своем дворе, но он будет им страшно завидовать.

Рождение Фрэнсис

Когда король приказывал, оставалось только повиноваться.

Нехотя Мария прощалась с деревенским покоем. Она оставила детей на попечение гувернанток и нянек, дав особые указания по уходу за ними. А затем с грустью покинула Уэсторп.

Чарльз посмеивался над ее унынием.

— Как только ты вернешься, то поймешь, как тебе не хватает пышности и блеска в нашем скучном старом Уэсторпе.

— Неужели ты так плохо меня знаешь?

— Но ты ведь любила танцевать, и делала это неутомимее всех.

— Это было тогда, когда я считала умение танцевать достоинством. Если это и так, то теперь мне все равно.

— Не горюй. Ты скоро вернешься.

— Нужно развлекать Маргариту. А Генрих может нас и не отпустить. О, Чарльз, на турнире, прошу тебя, будь осторожен…

— Ты же знаешь, я могу сразиться с любым противником.

— Больше всего я боюсь моего брата. Никогда не выбивай его из седла, Чарльз. Всегда помни… победителем должен быть он.

Чарльз рассмеялся.

— Дорогая, ты пытаешься преподать мне урок, который я усвоил много лет назад.

Она умолкла.

— Я начинаю немного бояться Генриха, — сказала она спустя время. — Он меняется. Я его нежно любила… и все еще люблю. Когда он был мальчиком, а я казалась себе совсем маленькой, он представлялся мне совершенством. Но с тех пор, как он пришел к власти…

— Ах. Власть не всегда идет человеку на пользу.

— А абсолютная власть, Чарльз… — Она поежилась. — Иногда мне так жаль Екатерину. Она была так жалка, Чарльз, когда смотрела на нашего маленького Генриха. И мне кажется, мой брат не был с ней добр и дал ей понять, что это ее вина, что у них нет сына.

— Будет у них еще сын.

— До сих пор им не везло.

— Что ж, у них есть Мария. Кажется, Екатерина может рожать здоровых детей.

— Теперь ты понимаешь, почему я не хочу покидать Уэсторп. Когда ты там, в нем сосредоточены все мои сокровища, и я хочу сохранить их в безопасности.

— В безопасности! Мы в полной безопасности. Генрих — наш друг.

Она покачала головой.

— Когда-то он был и другом Екатерины. Иногда я сомневаюсь, остался ли он им. И когда я вспоминаю, как она склонилась над колыбелью нашего Генриха, когда вспоминаю тоску в ее глазах… да, и страх, Чарльз, я тоже боюсь… боюсь за тебя. Так что, дорогой, если любишь меня, будь при дворе осторожен.

Он наклонился к ней и коснулся ее руки.

— Ты говоришь так, будто я иду в львиное логово.

— Иногда мне кажется, что так оно и есть.

— Но ведь ты будешь там, любовь моя, чтобы защитить