Мария, королева Франции - Виктория Холт
— Даже ты не понимаешь! — воскликнула Луиза. — Годами я мучилась. Я видела корону так близко и страдала от разочарований. И теперь я знаю, что конец этой ужасной неопределенности близок, но может оказаться, что все мои худшие страхи сбудутся. Это длилось слишком долго…
— Матушка, дорогая, — сказал Франциск, — скоро мы избавимся от наших страданий. Давайте помнить об этом.
Она просунула руку под его локоть и прижалась щекой к его рукаву, с обожанием глядя на него снизу вверх.
— Только мой король умеет меня утешить, — прошептала она.
— Что бы ни случилось, — напомнил ей Франциск, — мы есть друг у друга. Помни… троица.
— Да, — яростно сказала Луиза, — но это должна быть троица, на вершине которой — король Франции.
— У меня такое чувство, что так и будет, — спокойно сказала Маргарита.
Франциск улыбнулся ей.
— Разделяю твое мнение, моя жемчужина. Настолько, что я уже мыслю так, словно я — король Франции. Мы должны найти Марии Тюдор мужа… во Франции.
— Ты обсуждал это с ней? — спросила Маргарита.
— Пока еще слишком рано. В конце концов, она изображает траур по Людовику. Но я слышал, что ее брат уже прощупывает почву насчет Карла Кастильского. Такой союз не пойдет на пользу Франции. Более того, это будет означать, что нам придется вернуть ее приданое, да и вопрос с драгоценностями встанет. Людовик постоянно дарил ей безделушки, и, поскольку по праву они принадлежат французской короне, я бы не хотел, чтобы они покинули страну. Поэтому я уже подумываю о возможной партии для нее.
— Разумеется, во Франции, — сказала Луиза. — О, скорее бы выдать Марию Тюдор замуж, чтобы она перестала быть угрозой для Франциска!
— У меня на примете для нее два жениха. Герцог Лотарингский и герцог Савойский.
— Любимый мой, — воскликнула Луиза, — каким ты будешь королем! Какой счастливый день настанет для Франции, когда ты взойдешь на престол!
Маргарита, сияя глазами, опустилась перед ним на колени и, взяв его руку, поцеловала ее. Этот жест означал, что она выказывает почтение королю Франции.
— Так и должно быть, — прошептала Луиза. Затем ее глаза сузились, и она добавила: — Так и будет.
Марию охватило отчаяние. Стены ее траурных покоев казались ей тюрьмой, в которой она чувствовала себя обреченной.
Шесть недель она должна была оставаться здесь. Она смогла бы это вынести, если бы по окончании срока ее ждала свобода. Но существовали планы, как этому помешать. Для честолюбивых королей она была не столько женщиной, сколько разменной монетой. Франциск забыл о своей галантности, когда речь зашла о ее будущем. Неужели и Генрих забудет о своем обещании?
Страх стал ее спутником. Маленькая Анна Болейн, которая, несмотря на свою юность, умела держать ухо востро, рассказала ей, что среди французских фрейлин ходят сплетни: они заключают пари, кто возьмет верх в вопросе о следующем браке Марии — Франциск или король Англии.
Генрих вел переговоры о возобновлении брачного союза между ней и Карлом Кастильским — того самого, что был расторгнут, когда ее обручили с Людовиком. У Франциска же были на нее другие планы.
— Я этого не вынесу! — шептала Мария в подушки. — Я не потерплю. Генрих должен сдержать свое обещание.
Она впала в такую меланхолию, что ее фрейлины встревожились за ее здоровье. Она жаловалась на зубную и головную боль, а раз или два разражалась громким смехом, который переходил в рыдания.
— Королева осознает, что потеряла доброго мужа, — говорили ее фрейлины.
Каждый день она просыпалась, страдая от своего заточения в отеле Клюни, но в то же время радовалась уединению, которое давало ей время подумать. Она могла внезапно ощутить веселье, потому что освободилась от Людовика, но веселье тут же сменялось тоской, когда она спрашивала себя, долго ли продлится эта свобода.
Маргарита, услышав о состоянии здоровья королевы, с некоторой тревогой пришла навестить ее. Перепады ее настроения, рассудила Маргарита, могли быть вызваны ее положением, а Маргарита была из тех женщин, что предпочитали знать худшее и действовать сообразно.
В траурных покоях Маргарита обняла ее.
— Ты выглядишь бледной, — с тревогой сказала она.
— Разве ты удивлена?
— Вовсе нет. Ты пережила большое потрясение. И хотя смерть короля была ожидаема, когда такое случается, это все равно повергает в шок. Расскажи мне о своем здоровье. Я слышала, у тебя болят голова и зубы.
— Прежде у меня их никогда не было.
— У тебя есть какие-нибудь догадки, отчего бы это… помимо твоей скорби по королю?
Мария опустила глаза. Они были слишком настойчивы. Несмотря на тревогу за свое будущее, она почувствовала, как внутри нее закипает смех. Неужели это Франциск или Луиза послали Маргариту ее допросить? В своей великой тревоге они все трое растеряли свою утонченность.
— Думаю, в такое время мое недомогание вполне естественно.
— Есть ли еще какие-нибудь признаки?
— Сегодня утром меня немного мутило.
Увидев отчаяние, которое Маргарита не смогла скрыть, Мария упрекнула себя. Бедная Маргарита! Она всегда была так добра к Марии. Стыдно было ее дразнить.
Мария поспешно продолжила:
— Думаю, это оттого, что я расстроена. Я слышала, что мой брат уже планирует для меня новый брак.
— И ты не одобряешь такой брак?
— Я была обручена с Карлом Кастильским до того, как приехала во Францию. Тогда он не горел желанием жениться, а теперь я не горю желанием выходить за него. Тогда я была принцессой Англии, а теперь я — королева Франции.
— Клянусь, за время своего пребывания здесь ты полюбила Францию и не хочешь ее покидать.
Мария мечтательно устремила взгляд вдаль, и Маргарита продолжила:
— Мой брат беспокоится о тебе. Он хочет видеть тебя счастливой. Он устроил бы для тебя очень хорошую партию здесь, во Франции. Тогда тебе никогда не пришлось бы нас покидать.
— Я действительно люблю Францию, это правда, — ответила Мария. — Но не кажется ли тебе, что несколько неприлично думать о браке для меня, когда…
— Когда? — встревоженно спросила Маргарита.
— Когда я так недавно потеряла мужа?
— Браки особ королевской крови неизменно устраиваются без особого учета их личных чувств.
— Увы, —
