Китайская культурная революция - Ли Бао
В столь сложной ситуации Е Цзяньинь и Хуа Гофэн приняли самое верное решение – вместо отправки в Шанхай армейских частей они перетянули на свою сторону Ма Тяньшуя, пообещав оставить его на посту в случае благоразумного поведения. Ма повелся на эту уловку, хотя в принципе должен был понимать, что такой активный сторонник Цзян Цин, как он, не сможет сохранить свое положение в случае разгрома «четверки». 9 октября Ма Тяньшуй позвонил в Шанхай и заверил секретаря городского комитета КПК Ван Сючжэня в том, что «четыре начальника здоровы» и поводов для беспокойства нет. 10 октября в Пекин вызвали Сюй Цзинсяня и Ван Сючжэня. Перед отъездом Сюй и Ван отдали распоряжение о начале вооруженной борьбы в том случае, если от них в течение двух суток не будет известий. В Пекине маршал Е Цзяньинь при поддержке Ма Тяньшуя сумел разъяснить Сюй Цзинсяню и Ван Сючжэню бесперспективность сопротивления. То же самое маршал разъяснил по телефону и командованию шанхайского ополчения. 13 октября Ма Тяньшуй, Сюй Цзинсянь и Ван Сючжэнь вернулись в Шанхай и приняли меры к окончательному успокоению страстей. Восстания не произошло. Надо сказать, что проявленное благоразумие не уберегло Ма, Сюя и Вана от неприятностей – в ходе экстренной реорганизации Шанхайского городского комитета КПК они лишились своих должностей и впоследствии их осудили как сообщников «Банды четырех». Состав Шанхайского партийного комитета был обновлен полностью, поскольку он весь состоял из сторонников Цзян Цин, но в других местах чистка носила избирательный характер, так что нового разгрома партийно-государственного аппарата в масштабах всей страны не произошло. Напротив – замена выдвиженцев культурной революции старыми кадровыми работниками укрепила аппарат, поскольку вместо ушедших крикунов пришли люди дела.
Выражаясь языком Мао Цзэдуна, «Банда четырех» оказалась «бумажным тигром», или, если точнее, «бумажным, мертвым тигром, тигром из тофу»[129]. Цзян Цин и ее сторонников сгубила самонадеянность – они были настолько уверены в прочности своих позиций, что забыли об осторожности, а преисполненная чувства собственного величия Цзян Цин не потрудилась заручиться поддержкой Ван Дунсина, считая, что он по умолчанию находится на ее стороне. Что же касается партийных кадров, то альянс Хуа Гофэна с Е Цзяньином устраивал большинство – одни, глядя на Е Цзяньиня, надеялись на большие перемены, а другие, глядя на Хуа Гофэна, верили, что курс государственного корабля останется прежним.
Убежденный маоист Хуа Гофэн следовал так называемому принципу Двух абсолютов: «Мы должны стойко защищать абсолютно все решения, принятые Председателем Мао, мы должны неизменно соблюдать абсолютно все указания, данные Председателем Мао». Борьба с правым уклоном полностью укладывалась в мировоззрение Хуа Гофэна, а Дэн Сяопин был для него не только идейным противником, но и опасным политическим конкурентом. Поэтому Хуа принимал активное участие в развертывании кампаний по критике Дэна и после прихода к власти собирался и дальше держать его в изоляции. Дэн Сяопин пользовался большим влиянием среди партийных кадров и потому, несмотря на продолжительную критику в свой адрес, оставался членом партии и жил под домашним арестом. Тем не менее этого влияния было недостаточно для возвращения в политику сразу же после смерти Мао Цзэдуна, особенно с учетом того, что у руля встал Хуа Гофэн, выступавший за сохранение прежнего курса.
Надо отдать Хуа Гофэну должное – при всей своей «левой» сущности он был здравомыслящим политиком и там, где это возможно, старался идти за рациональностью, а не за идеей. Так, например, продолжая борьбу с «правым уклоном» в руководстве КПК, на местах Хуа Гофэн приветствовал «широкое сплочение кадровых работников и масс», иначе говоря, выступал против развертывания борьбы с «правым уклоном» на низовом уровне – пусть люди работают сообща, а не митингуют и не враждуют друг с другом.
20 октября была создана Особая комиссия ЦК КПК по расследованию преступлений «Банды четырех». К обвинениям в адрес «банды» отнеслись крайне серьезно и разработали их основательно. До сентября 1977 года было издано три тома материалов с критикой Цзян Цин и ее сторонников. Обвинения выдвигались по шести пунктам:
– использование кампании критики Линь Бяо и Конфуция для борьбы против Чжоу Эньлая и старых кадров;
– заговорщицкая деятельность, направленная на узурпацию власти в партии и государстве;
– попытка создания альтернативного правительственного кабинета;
– попытка подчинения армии под видом ее «упорядочения» для захвата власти;
– самовольное принятие решений по важнейшим вопросам в узком кругу;
– неправомерное стремление к высоким должностям и власти.
Термин «Банда четырех» впервые появился 22 октября 1976 года в передовой статье газеты «Жэньминь жибао», сообщавшей о прошедшем накануне митинге на площади Тяньаньмэнь, в ходе которого трудящиеся приветствовали назначение Хуа Гофэна на пост председателя ЦК КПК и председателя Военного совета ЦК КПК. Подобные митинги прошли по всей стране. Наряду с критикой «Банды четырех» продолжалась критика Дэн Сяопина, который пока что пребывал в изоляции…
Прежде чем переходить к новому возвращению Дэн Сяопина в политику, следует сказать, чем закончилось следствие по делу «Банды четырех», которая в документах проходила как «контрреволюционная группа». 20 ноября 1980 года Особая судебная палата Верховного народного суда КНР начала открытый судебный процесс над десятью главными участниками этой группы. 25 января 1981 года был вынесен приговор – Цзян Цин и Чжан Чуньцяо приговорили к смертной казни, впоследствии замененной на пожизненное заключение, а прочие получили разные сроки заключения. Приговор по делу «контрреволюционной группы Цзян Цин» поставил точку в истории Великой пролетарской культурной революции, но помимо большой «Банды четырех» была еще и малая, тоже заслуживающая упоминания в рамках нашего повествования, ведь цзяоцзы без начинки – это маньтоу[130].
Суд над «Бандой четырех». Ок. 1980–1981
Начиная с октября 1976 года Е Цзяньин и другие ветераны партии стали требовать от Хуа Гофэна реабилитации Дэн Сяопина. Капля камень точит – III пленум ЦК КПК десятого созыва, состоявшийся во второй половине июля 1977 года, восстановил Дэна на ранее занимаемых им постах члена Центрального комитета КПК, Политбюро
