Мария, королева Франции - Виктория Холт
Жанна в который раз за последние двадцать лет попыталась ее успокоить. Но это было нелегко. Людовику было пятьдесят два, он все еще мог иметь детей, и из Англии ехала молодая девушка.
Франциск чувствовал сочувствие друзей; уверенность сменилась тяжким сомнением. Если он сейчас не сможет взойти на трон, это станет величайшей трагедией его жизни, и как же близка была эта трагедия!
Король с каждым днем выглядел все моложе, а ведь всего несколько месяцев назад люди пророчили, что он не доживет до конца года.
Судьба была жестока. Протянуть сверкающий приз так близко и, когда он уже почувствовал его кончиками пальцев, вырвать из рук!
— У него никогда не будет сына, — яростно сказал Франциск.
И как же ему хотелось в это верить!
Людовик каждый день отправлял подарки ко двору Англии. Он едва мог дождаться встречи с невестой. Он снова был похож на юношу, с восторгом слушая донесения об очаровании и красоте молодой женщины.
Были подписаны договоры; во дворце Гринвич состоялась церемония бракосочетания, на которой герцог де Лонгвиль представлял Людовика; а в Францию прибыл граф Вустер, чтобы провести брак по доверенности и там. Церемония прошла в церкви Целестинцев, и хотя брачные обеты за Марию произносил граф Вустер, Людовик, произнося свои, выглядел почти как юный жених.
Маргарита, обезумевшая от горя лишь немногим меньше матери благодаря своему природному спокойствию, прошептала, что невесте еще предстоит пересечь Ла-Манш. Эта бурная полоска воды таила в себе немало опасностей.
Как же они хватались за хрупкие надежды! А вдруг ее флот потерпит крушение? Вдруг она погибнет в шторм?
— Это убьет Людовика, — сказала Луиза, и ее глаза блеснули надеждой.
Но, несмотря на плохую погоду, Мария добралась до Булони, а король заказал себе новую одежду, менее мрачную, чем обычно. Все, кто его видел, заявляли, что он выглядит моложе, чем за многие годы.
Он призвал к себе Франциска.
— Подобает, — сказал он, — чтобы мою невесту, королеву Франции, приветствовали самые знатные люди королевства. Я уже отправил герцогов де Вандома и де ла Тремуй. Вслед за ними отправится Алансон. Но именно ты, Франциск, должен будешь привезти мою невесту ко мне.
Так Франциск отправился в Абвиль, чтобы приветствовать Марию Тюдор.
ФРАНЦУЗСКИЙ ДВОР
СЦЕНА II
Невеста поневоле
В платье из белой серебряной парчи, в чепце, усыпанном драгоценностями, королева Франции ехала в Абвиль. Она восседала на своей белой верховой лошади в роскошной попоне, похожая на героиню волшебной легенды, и леди Гилфорд, присматривавшая за ней с младенчества, думала, что она совсем не похожа на ту веселую, смешливую девушку, которую она знала при английском дворе. Мария Тюдор стала трагической героиней в драме, что разыгрывалась вокруг них. Однако смена роли ничуть не умалила ее красоты.
И все это сверкающее великолепие — лишь обрамление для такой скорби! — подумала леди Гилфорд. — Но она это переживет. Переживет ли? Не было ли это слишком легковесным решением, продиктованным одной лишь надеждой?
Существовала ли на свете девушка столь же целеустремленная, как Мария Тюдор? И не решила ли она много лет назад, что единственный мужчина, которого она с радостью примет в мужья, — это Чарльз Брэндон?
Ее фрейлины — а их было тридцать — разительно отличались от своей госпожи. Они с нетерпением предвкушали жизнь при французском дворе. Веселые и хорошенькие в своем алом бархате и драгоценностях, они служили живым контрастом для облаченной в белое королевы.
Впереди ехали несколько сотен английских всадников и лучников, ибо, хотя они и прибыли с миром, Генрих заявил, что не мешает показать французам стать английских воинов. За ними следовали английские дворяне, а бок о бок с ними ехали французы того же ранга. Приятное зрелище для простолюдинов, вышедших поглазеть на кавалькаду и привыкших видеть, как люди маршируют на войну.
Леди Гилфорд ощутила легкое беспокойство, когда юноша на резвом коне поравнялся с верховой лошадью Марии. Этот человек внушал ей тревогу с той самой минуты, как она его увидела. Нельзя было отрицать его несомненную привлекательность. Он сидел в седле так, словно составлял с конем единое целое, а конь был ему под стать. Он был изысканно одет; его лицо из тех, что врезаются в память — возможно, из-за живых, насмешливых глаз или необычайно длинного носа, который почему-то лишь добавлял ему шарма.
Что скрывалось за этой изящной и весьма притягательной внешностью? Что могло твориться в душе человека честолюбивого, который считал себя в одном шаге от трона и теперь видел в лице этой изысканной, хоть и несколько печальной девушки, крушение всех своих надежд?
Он должен ее ненавидеть.
Если это и было так, он, безусловно, умел скрывать свои чувства; его темные глаза ласкали ее так, как, по мнению леди Гилфорд, было в высшей степени неприлично. Он был дерзок, это было очевидно. Интересно будет посмотреть, как далеко он осмелится зайти, когда на сцене появится король.
Франциск, сдерживая коня, улыбнулся Марии.
— Я не мог устоять перед удовольствием ехать рядом с вами.
— Как вы добры ко мне!
— Хотелось бы мне иметь возможность показать вам, насколько я могу быть добр.
— Я училась говорить по-французски и понимать французские обычаи, — со значением ответила Мария.
Она увидела, как его губы тронула улыбка. Он понял: она давала ему понять, что готова к пышным комплиментам и не придаст им большего значения, чем они того заслуживают.
— Я открою вам секрет, — сказал он. — С тех пор как я услышал, что нашей королевой станет английская принцесса, я очень много думал об англичанах.
— В таком случае мы встречаемся не как чужие, — ответила она.
— Это делает меня счастливым. Я был бы безутешен, если бы не стал добрым другом той, кто, без сомнения, является прекраснейшей дамой в мире.
— Вы объездили весь мир?
— Чтобы распознать совершенство, не нужно путешествовать.
— Как и для того, чтобы льстить, по-видимому.
— Мадам ла Рен, вам невозможно польстить, ибо даже то, что покажется пределом всяческих преувеличений, все равно не передаст и доли ваших чар.
Мария рассмеялась — впервые с тех пор, как прибыла во Францию.
—
