Мария, королева Франции - Виктория Холт

Мария молчала. Ее тело так дрожало, что она боялась, это станет заметно. Ей хотелось крикнуть: «Насколько счастливее я была бы, прояви он ко мне безразличие!»

Она не могла забыть эти выпуклые глаза, горящие желанием. Как скоро состоится брачная церемония, над которой нависает тень супружеского ложа? День? Два? Может ли какое-нибудь чудо спасти ее даже сейчас?

В тот миг она почти пожалела, что не уехала во Фландрию, потому что слышала, будто Карл — довольно простодушный мальчик, которым она, возможно, смогла бы помыкать. Он был бы застенчив и неопытен. Но этот старик, ее муж, никогда не будет застенчив; он далеко не неопытен, и его намерения относительно нее были очевидны по его взглядам и жестам даже за то короткое время, что они провели вместе.

Он выглядел больным. Что за опухоль у него на шее? Она содрогнулась. Когда он подъехал, он не выглядел умирающим, хотя и был дряхлым и больным. «Пресвятая Матерь, — подумала она, — он может прожить еще годы. Годы, когда эти сухие горячие руки будут вольно обходиться с ее телом… годы тоски по прекрасной мужественности Чарльза».

Ей хотелось выкрикнуть свой протест, и, кажется, ее удержал от этого лишь вид высокой фигуры рядом, чьи живые глаза мало что упускали и кто, она была уверена, точно знал, что она сейчас чувствует. Что он пытался ей предложить? Сочувствие? Утешение?

Впереди виднелся город Абвиль. Мария чувствовала себя измученной — не от физического напряжения поездки, а от душевного смятения.

Дофин все говорил, не дожидаясь ее ответов. Казалось, он прекрасно понимал ее чувства и словно говорил ей: «Я болтаю лишь для того, чтобы окружающие думали, будто с вами все в порядке».

Он объяснил, что король ждет ее в отеле де ла Грютюз, который станет его резиденцией на время пребывания в городе. Жители Абвиля были так польщены тем, что официальная встреча короля и его невесты состоится в их городе, что украсили улицы и готовились выказать ей свою радость по поводу этого союза.

— Вы проделали долгий путь, — нежно сказал он, — и это было для вас большим испытанием. Не хотите ли въехать в город в своем паланкине?

Мария была благодарна за это предложение. В паланкине она будет чувствовать себя менее выставленной напоказ, да и усталость давала о себе знать.

— Я поеду рядом с паланкином, — с улыбкой сказал ей Франциск. — Так что вы не лишитесь своего… защитника.

— Полно, месье дофин, — ответила она. — Народ Франции оказал мне такую любезность, что я не чувствую нужды в защитнике.

Он очаровательно скривился.

— Умоляю вас, не лишайте меня этой роли, ибо редко я находил другую, более мне по вкусу.

Он отвернулся, чтобы отдать приказ остановиться. Вскоре поднесли паланкин, и Мария вошла в него. Она представляла собой прелестную картину: паланкин был вещью редкой красоты, покрытый парчой, на которой были вышиты золотые лилии.

— Пологи нужно оставить открытыми, — заметил Франциск. — Народ захочет увидеть свою королеву.

Так, в открытом паланкине, Мария въехала в Абвиль. И когда те, кто наблюдал с городских стен, увидели приближение процессии, был отдан приказ трубить в сотню труб и рожков, чтобы их радостное приветствие наполнило воздух. Но для Марии эти звуки были подобны гласу судьбы.

Она видела восторженных людей, кричавших ей, что она прекрасна. «Долгой жизни ей, королеве Франции!» Она выглядела такой юной, сидя в паланкине, серебряная парча грациозно ниспадала вокруг нее, а золотые волосы виднелись из-под усыпанного драгоценностями чепца. Она была больше чем просто красивая королева. Недавно с ее народом была война, но теперь все кончено, и эта прелестная юная девушка была символом грядущих мирных дней.

Они проезжали под триумфальными арками, и Мария поворачивалась то в одну, то в другую сторону, отвечая на приветствия, выражая восхищение живыми картинами, которые жители Абвиля устроили для ее увеселения.

Наконец они прибыли к церкви Святого Вульфрама, где королеве помогли выйти из паланкина и повели к алтарю, чтобы она могла поклониться святым дарам.

Она медлила. Внутри нее нарастала паника, заставляя растягивать все, что предшествовало встрече с королем, так долго, как только было возможно.

Франциск был рядом.

— Король будет нетерпелив, — прошептал он. — Он ожидает вашего прибытия в отеле де ла Грютюз.

Она жалобно кивнула и позволила отвести себя обратно к паланкину. Путешествие продолжилось.

Теперь место дофина занял герцог Норфолк. Именно ему надлежало привести ее к королю и совершить официальное представление. Мария не любила Норфолка, потому что считала его недругом Чарльза. Он был человеком, который так гордился своим положением, что негодовал, когда других возвышали до его уровня. Он был Норфолк. Почему человек, у которого не было ничего, кроме красивого лица и сноровки в спорте, должен был получать почести, позволяющие ему стоять наравне с теми, кто был рожден для величия? Более того, он знал, что принцесса Мария была увлечена Суффолком, и полагал, что тот втайне надеялся на ней жениться. Норфолку доставляло мрачное удовольствие то, что и принцесса, и Суффолк были лишены этого счастья.

Он с величайшим удовольствием проводит эту девушку, которая так забыла о достоинстве своего положения, к королю Франции.

Мария знала о его чувствах и ощутила еще большее уныние. Ей предстояло взглянуть правде в глаза: никто и ничто не спасет ее от неминуемого брака.

Норфолк ввел принцессу в большой приемный зал отеля де ла Грютюз, где ее ожидал король.

Вместе с Людовиком были самые знатные вельможи Франции, среди которых выделялся дофин.

Людовик обнял свою невесту и приветствовал ее во Франции. Он хотел, чтобы она знала: все собравшиеся желают оказать ей должное почтение.

Затем он представил ей герцогов Алансонского, Олбани и де Лонгвиля, а также, среди прочих, принца Неаполитанского и де Ла-Рош-сюр-Йона.

Следующим этапом церемонии были банкет и бал. Во время банкета Людовик держал невесту рядом с собой, а когда начались танцы, сказал, что знает, как ей не терпится танцевать, и ему не терпится на это посмотреть. К его огорчению, он сам был не в состоянии сделать больше, чем открыть с ней бал и пройтись в нескольких па. Франциск уже был тут как тут, готовый исполнить свой долг дофина, и Людовик с грустью наблюдал, как юная пара танцует вместе. Они держались чуть поодаль от остальных — самая блистательная пара в зале. Никогда еще Франциск не выглядел так по-королевски,