Мария, королева Франции - Виктория Холт

— Но, Франсуаза, — ответил он, — это лишь потому, что я так сильно тебя люблю.

Она покачала головой, и он увидел слезы на ее ресницах.

Тогда он подошел и грубо сжал ее в объятиях. Она была маленькой, а он — таким сильным. Он знал, что сможет ее усмирить.

— Ну что, — потребовал он, — разве ты не счастлива, что тебя привели ко мне?

— Франциск, — серьезно ответила она, — если вы причините мне зло, ваша совесть никогда не даст вам этого забыть.

— Полно, Франсуаза. Ты слишком просто воспитана. При дворе занимаются любовью и не называют это грехом.

— Я знаю, что у меня на сердце, Франциск.

— Так ты меня ненавидишь?

— Я призналась вашей сестре, что люблю вас.

— Так почему же…

Но она закрыла лицо руками.

Он положил руку ей на грудь и почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь. Она застыла, и он вдруг подумал: но ведь она не шутит. Она называет это грехом.

— Франсуаза, — сказал он. — Маленькая Франсуаза, ты не должна меня бояться. Когда мы станем настоящими любовниками, ты поймешь, что я ни за что на свете не причиню тебе вреда. Прошу тебя, Франсуаза, улыбнись и будь счастлива.

— Я в вашей власти, — сказала она и содрогнулась.

Он рассердился, и его охватил порыв силой заставить ее подчиниться. Разве он не дофин? Разве Маргарита не говорила, что любая женщина сочтет за честь стать его любовницей? Любая… кроме Франсуазы, единственной, кого он желал.

Он схватился за лиф ее платья. Еще секунда — и он сорвал бы его с ее плеч. Но он этого не сделал. Он подумал о маленькой Франсуазе, беспомощном младенце. Сейчас она была так же беспомощна.

Он любил ее — не так, как сестру и мать, ибо ни к кому больше он не испытывал той глубокой, неизменной привязанности. Но он хотел защитить ее, никогда не причинять ей боли, и не мог вынести ее испуга и сознания, что он — причина этого страха.

— О, Франсуаза, — сказал он, — не дрожи. Я не причиню тебе вреда. Я слишком сильно тебя люблю. Ты сейчас же отправишься домой. Не бойся. Ты будешь в безопасности.

Она вдруг опустилась на колени и поцеловала ему руку. Ее теплые слезы глубоко его тронули.

Он положил руку ей на волосы и почувствовал себя взрослым — уже не мальчиком, но мужчиной.

И хотя он потерял Франсуазу — ибо понимал, что снова увидеть ее значило бы поддаться искушению, которому он мог не устоять, — он был счастливее, чем если бы соблазнил ее.

— Я никогда не забуду вас, месье дофин, — сказала она. — Я никогда не забуду вас… мой король.

— И я тебя не забуду, Франсуаза, — ответил он.

Она ушла, и, верный своему слову, он не видел ее несколько лет, хотя никогда не забывал и часто наводил справки о ее благополучии.

Когда он рассказал Маргарите о случившемся, она была так же довольна исходом, как и он сам, и сказала, что он поступил с присущей ему мудростью. Она-то полагала, что Франсуаза будет в восторге от соблазнения, но Франсуаза, похоже, оказалась девушкой необычайной добродетели, и, отказавшись от нее, он поступил как истинный рыцарь, каковым и был.

Она, как всегда, гордилась своим любимцем.

Рождество при дворе прошло без обычного веселья. Произошла унизительная стычка с англичанами, и, хотя французы не принимали всерьез хвастливого Генриха VIII и его армию, итогом стала Битва шпор, а пограничные города Теруан и Турне были потеряны. Король Англии взял нескольких пленных, среди них герцога де Лонгвиля. Все это было довольно удручающе, особенно потому, что Людовик страдал от сильных болей из-за подагры, а его королева была в еще более плачевном состоянии.

Анна много страдала после родов, и то, что они принесли ей лишь двух девочек, повергло ее в глубокую тоску. Теперь ей пришлось смириться с тем, что она не сможет помешать мальчишке Луизы взойти на трон, и, вспоминая, что он обручен с ее собственной Клод, она приходила в ужас.

— Какая жизнь ждет наше нежное дитя с ним? — требовательно спросила она Людовика. — Уже сейчас постоянно говорят о его похождениях. И это при том, что он обручен с дочерью короля! Моя бедная Клод! Я боюсь за нее. Лучше бы я настояла на своем, и она вышла замуж за эрцгерцога Карла, который, по всем отзывам, человек кроткий. А в этом Франциске слишком много энергии. Он слишком похотлив. Он ужасно избалован. И это дофин! Это будущий муж моей бедной Клод!

Людовик попытался ее успокоить.

— Он очаровательный молодой человек. Клод будут завидовать все женщины. Он будет хорошим мужем.

— Хорошим и верным мужем, — язвительно повторила Анна.

— Он слишком молод для верности, но, когда остепенится, станет хорошим королем, не бойся.

— Но я боюсь, — настаивала Анна. — Я боюсь за свою нежную дочь.

Она упорствовала в своей тоске, и, поскольку король рано ложился спать и не мог есть ничего, кроме вареного мяса, участь устраивать веселое Рождество выпала дофину.

Он справился с этим без особого труда, и придворные уже начинали с нетерпением ждать того дня, когда королем Франции станет молодой Франциск Первый, а не старый Людовик Двенадцатый.

Вскоре после Нового года королева слегла. Она страдала от сильных болей, и Людовик, призвав к ее постели лучших лекарей, обнаружил, что ей нужны уже не они, а священники.

Когда в холодный январский день Анна Бретонская умерла, Людовик был убит горем. Он благоговел перед ней; бывали времена, когда ему приходилось прибегать к уловкам, чтобы пойти против ее воли, но он любил и уважал ее. Она была таким разительным контрастом с бедной Жанной, его первой женой. И поскольку в век распутства он женился на ней, уже будучи немолод и далеко не здоров, он считал себя счастливцем, имея верную жену, на чью честь мог всецело положиться.

Он горько плакал у ее постели.

— Скоро, — сказал он, — я буду лежать рядом с ней в гробнице.

Но убитый горем муж все еще был королем Франции. Он послал за своими министрами.

— Брак моей дочери с дофином должен состояться без промедления, — сказал он. — Даже то, что мы в трауре по королеве, не должно этому помешать. Не думаю, что мне