Мария, королева Франции - Виктория Холт

Она ринулась вниз по парадной лестнице и, выбегая из замка, кричала всем, кто мог ее слышать:

— Лошадь понесла графа! Скорее! Все сюда! Месье ле Маршал! Все! На помощь! Граф в опасности!

К тому времени, как она добежала до поля, где Франциск упражнялся в верховой езде, де Жье уже увидел, что произошло, и, поскакав за мальчиком, остановил взбесившуюся лошадь. Луиза, глядя на это, почувствовала, как у нее так сильно задрожали колени, что она боялась не устоять на ногах. Облегчение было почти невыносимым, ибо вот он, Франциск, смеясь, словно все это было какой-то шуткой, возвращался к месту, где его ждала мать.

Он взглянул на нее и увидел, что на ее лице все еще написана тревога.

— Он цел, маман, — ободряюще крикнул он. — Видите, я его не сломал.

Он протянул ей хлыст, и то, что он подумал, будто она беспокоится о какой-то вещице, напомнило ей, что он, в сущности, еще ребенок.

Она рассмеялась, но слезы были уже совсем близко.

По словам маршала, Франциску подобало иметь друзей своего возраста. Они должны были жить в Амбуазе как его ровня, ибо нехорошо, когда мальчик считает себя выше других, не доказав этого на деле.

Поэтому он предложил привезти в Амбуаз нескольких мальчиков, чтобы они играли и дрались вместе, как и положено их возрасту.

Луиза не возражала; она знала, что это бесполезно. В любом случае, она была согласна с этим решением, и, лишь бы ей позволяли оставаться под одной крышей с ее любимцем, она была рада, что маршал возьмет на себя часть его воспитания.

Так в Амбуаз прибыли несколько мальчиков возраста Франциска — все знатного происхождения, все охотно отданные под надзор маршала. Франциск подружился с ними, играл, учился фехтовать, охотиться, сражаться на турнирах и драться. Это были Монморанси, Шабо, Моншеню и Флёранж. После потешных боев они сидели вместе, говоря о настоящей войне и мечтая о днях, когда сами вступят в бой. Хотя они и знали, что Франциск, скорее всего, однажды станет их королем, они не позволяли этому влиять на свое отношение к нему. По правде говоря, они неделями об этом забывали, а Франциск не напоминал. Он был слишком увлечен радостями подрастающего мальчишки, чтобы беспокоиться о короне, которая довольно шатко висела над его головой.

Каждую ночь он спал глубоким сном без сновидений, приятно уставший после упражнений. Утром он просыпался свежим и стаскивал своих товарищей с постелей, если те выказывали хоть малейшее желание понежиться.

— А ну, вставайте! — кричал он. — Солнце уже взошло. Кто быстрее до конюшен!

Он взрослел.

Луиза часто наблюдала за ним то с восторгом, то с мукой. Он был так похож на этих мальчишек и в то же время так отличался, потому что ни на миг не забывал, что он — часть той самой троицы. И как бы дружен он ни был с Флёранжем, как бы ни любил он скрестить копья с Монморанси, его любовь к сестре и матери ни на йоту не ослабевала.

Де Жье, хоть и был полон решимости оставаться с Луизой в хороших отношениях, все же пытался отлучить от нее мальчика. Он предпочел бы полностью взять на себя воспитание Франциска, позволить ему жить исключительно в мужском обществе, но быстро понял, что без прямого приказа короля он не сможет разлучить Луизу с сыном.

Он пробовал действовать убеждением.

Однажды он сказал ей:

— Кажется печальным, что дама — столь юная и прекрасная, как вы, — остается одна.

— Одна? Я не одна. У меня есть дети.

— У вас должен быть муж.

— Я довольна своим положением.

— Король устроил бы вам брак с Альфонсо д'Эсте. Это была бы хорошая партия.

— Покинуть Францию! Покинуть Франциска! Нет, месье ле Маршал. На это я никогда не пойду.

Он с грустью посмотрел на нее.

— Умные женщины умеют быть и женами, и матерями.

— С отцом своих детей — да. Увы, я потеряла мужа и не собираюсь брать другого.

Позже прошел слух, что Генрих VII Английский, недавно овдовевший, срочно ищет жену и ему очень понравилось то, что он слышал о Луизе Савойской.

— Я не собираюсь в Англию, — был ее ответ на это. — Мой дом там, где мои дети, а это, так уж вышло, Амбуаз. Там я и останусь.

«Какая женщина!» — думал маршал. И временами он испытывал к ней почти нежность.

Кто возьмет в жены женщину, чье сердце безраздельно отдано другому — пусть даже этот другой ее собственный сын?

Так Луиза и цеплялась за свое вдовство, а Франциск рос, и вскоре стал выше всех своих товарищей, и почти всегда побеждал их в состязаниях. «С каждым днем, — думала Луиза, — он все больше и больше походит на короля».

Анна снова была беременна, и потянулись месяцы тревоги, пока однажды от двора не принесли весть, что она родила мертвого ребенка. И этот ребенок был мальчик.

Тогда Луиза опустилась на колени и воскликнула:

— Я вижу, о Господи, что Ты со мной.

И после этого она была уверена как никогда, что следующим королем Франции будет ее сын.

Людовик отчаялся произвести на свет наследника мужского пола.

Его здоровье стремительно ухудшалось, и он стал уставать от малейшего усилия. Более того, последние роды королевы, закончившиеся появлением на свет мертвого мальчика, сильно подкосили ее, и она никак не могла вернуть себе былые силы. Он боялся, что еще одна беременность может с ней сделать.

— Нам придется смириться, — сказал он. — Франциск унаследует мой трон. Ничего не поделаешь.

Анна сжала кулаки, и на ее лице застыло решительное выражение.

— И дать Луизе Савойской то, о чем она мечтала с тех самых пор, как родила этого мальчишку?

— Ничего не поделаешь. Он следующий в линии наследования, и, полагаю, нам следует быть благодарными, что он так крепок. Его воспитывают как короля. Давай посмотрим правде в глаза. Мы должны принять его как дофина.

— Пока я жива, этому не бывать.

Людовик обнял ее за плечи. Он так ею восхищался. Она была такой волевой, такой умной. Но ее ненависть к Луизе Савойской была почти безрассудной. Вполне естественно, что мать Франциска была честолюбива ради него; да и честолюбие ее не было беспочвенным: в конце концов, мальчик был наследником.

— Нам следует без промедления