Мария, королева Франции - Виктория Холт
Луиза, схватив сына за руку, гадала, не в одном ли из тех сундуков, что везли украшенные драгоценностями мулы, лежит разрешение, которое позволит Людовику жениться на Анне Бретонской.
Вскоре она это узнала.
Луиза была в отчаянии. Король получил развод, а Анна Бретонская преодолела свои сомнения. Теперь они были женаты.
Луиза лежала ночами без сна, думая о них, неустанно пытающихся зачать ребенка. Они оба так этого хотели. Могли ли они потерпеть неудачу?
«Пресвятая Матерь, — молилась она, — услышь меня. Мой маленький Франциск рожден быть королем. Умоляю тебя, пусть ничто не встанет на его пути к трону».
«И все же, — думала она, — Анна с той же страстью возносит свои молитвы Деве Марии. Но неужели не все видят, что именно мой Франциск должен быть королем Франции?»
Был и еще один повод для беспокойства. Людовик все больше и больше восхищался своей невестой и, следовательно, уступал всем ее желаниям. Он знал, что у него жена, на верность которой он может полностью положиться. Анна Бретонская, может, и не была красавицей, может, и прихрамывала, может, была бледна и сурова, но она была царственна, умна, королева, которой король — сам не очень молодой, не очень крепкий — мог гордиться. Было ясно, что Анна будет иметь огромное влияние на действия короля.
Прежде всего, она не забудет Луизу и Франциска. И хотя, без сомнения, она каждую ночь молилась о том, чтобы стать плодовитой, эта молитва еще не была услышана, поэтому она хотела, чтобы Луиза была там, где за ней можно было бы присматривать.
Так она убедила короля, что, поскольку до тех пор, пока у них не будет сына, они должны, хоть и неохотно, считать Франциска наследником престола, им следует держать его под наблюдением.
Вследствие этого Луиза получила приказ от двора. Она должна была покинуть Шинон и отправиться в Блуа.
Ничего не поделаешь. Приказ нужно было исполнять, и Луиза перевезла свой двор в Блуа. Но она ненавидела это место с его близлежащими кожевенными мастерскими, источавшими зловоние, которое, как она опасалась, могло повредить детям. Огромный замок, построенный на скале, подпираемый контрфорсами, с его многочисленными подземельями, в которых совершались деяния, слишком ужасные, чтобы о них думать, казался неподходящим местом для ее веселого маленького Франциска, для ее прекрасной Маргариты.
Она чувствовала себя в Блуа пленницей и не переставала сокрушаться о браке короля с той, кто, как она знала, из зависти к ее Франциску была ей соперницей и врагом.
Она умоляюще писала Людовику, надеясь достучаться до него без ведома его жены. Это было невозможно. Анна была полна решимости править вместе со своим мужем, и он был так снисходителен, что позволял этому происходить.
Итак, Луиза Савойская считает, что Блуа для нее — тюрьма? Пусть так. Необходимо было пристально следить за этой женщиной, чьи амбиции не знали границ.
Но шли недели, и Анна Бретонская смягчилась по отношению к Луизе. Если эта женщина так ненавидит Блуа, пусть едет в Амбуаз.
Луиза была в восторге, получив разрешение покинуть Блуа, ибо Амбуаз был куда более здоровым местом. Въезжая в маленький городок в окружении своей семьи и двора и видя конические башни старого замка, возвышавшегося над ним, она была счастлива, как никогда с тех пор, как покинула Шинон.
«Королевский замок, — подумала она, — достойное жилище для моего маленького короля».
Но не прошло и нескольких недель, как ее самодовольство испарилось.
От двора пришли вести. Свершилось чудо. Королева зачала. Она принимала все меры предосторожности во время беременности: советовалась со святыми отцами, совершала все необходимые паломничества, носила при себе множество святых мощей. Она делала все возможное, чтобы обеспечить рождение здорового мальчика.
За этим последовали одни из самых тревожных месяцев в жизни Луизы. Она расспрашивала каждого, кто приезжал от двора, о здоровье королевы, пока Жанна не начинала дрожать за нее и не умоляла прекратить. Днями и ночами она подолгу стояла на коленях, взывая к святым и Деве Марии о помощи. Ей и в голову не приходило, что молить о смерти нерожденного дитя — грех, ибо она была неспособна счесть злом что-либо, что могло бы послужить будущему ее любимца.
Естественно, Франциск не ведал о муках матери. Ему нравился Амбуаз, и когда он проезжал по городу, люди приветствовали его. Маргарита была его неизменной спутницей, и с ними была маленькая Франсуаза. Правда, речь шла о мече, но его он пока не получил. И когда он упомянул об этом, его мать, обычно столь охотно потакавшая его прихотям, покачала головой и сказала, что это — на потом.
Когда в некоторых городах началась чума, Луиза в спешке покинула Амбуаз и отправилась в Роморантен, тихое убежище в самом сердце лесного края. Амбуаз чума не затронула, но там было слишком много приезжих, и она не могла позволить Франциску подвергаться ни малейшему риску.
Людовик отправился в Италию, чтобы исполнить свой договор с папой, а его королева терпеливо ждала окончания беременности в Блуа.
Однажды, когда Луиза сидела с Жанной за вышивкой, Жанна попыталась ее урезонить.
— Ты на себя не похожа, Луиза. Ты вся на нервах.
— Как только Анна родит девочку или мертвого ребенка, я вновь обрету самообладание. Хотя могут быть и другие беременности. Но Людовик на войне. Дай Бог, чтобы он там и оставался. А если этот ребенок, которого она носит, окажется…
Жанна покачала головой.
— Ты должна быть спокойнее. Если случится худшее… — Она пожала плечами. — Что ж, у Франциска все равно будет великое будущее, я уверена.
— Великое будущее! Нет для него будущего величественнее, чем королевский трон. Он король с макушки своей прелестной головы до кончиков милых пальчиков на ногах. Благослови его Господь, моего короля, моего Цезаря.
— Луиза, прости меня, ибо я нежно люблю мальчика, но мне кажется, что твоя преданность ему может свести тебя с ума.
— С ума! Так пусть я сойду с ума. Он — моя жизнь и моя любовь. Я умру завтра же, если потеряю его. И я думаю, что если кто-то другой отнимет у него корону, я начну умирать с этого самого момента.
Говорить с ней было бесполезно. Она была женщиной, опьяненной любовью и честолюбивыми мечтами о своем любимце.
— Я слышу стук копыт, — сказала Жанна, вставая. — Интересно, кто едет в нашу сторону.
Она подошла к окну и, выглянув, воскликнула с таким изумлением, что
