Мои друзья - Хишам Матар

На несколько секунд я онемел.

– Я думал над вашим вопросом, – наконец выговорил я. – Насчет того, что мне необходимо.

– И что же?

– Три вещи.

– Отлично. (Я представил, как он тянется за ручкой.) В порядке важности, пожалуйста.

– Деньги.

– Так.

– Место, где жить. И образование.

Он тут же, без паузы, перешел к деталям. Объяснил, что я не смогу получить работу без подтверждения адреса, и потому этот пункт надо поставить первым. Спросил, сколько у меня есть денег, и тут же составил для меня «финансовый план».

– У тебя недостаточно средств, чтобы заплатить за аренду и внести месячный залог. На залог я тебе одолжу. Полагаю, тебе понадобятся рекомендации. С радостью напишу, представлюсь твоим домовладельцем, безобидная ложь. Как только этот вопрос решится, ты должен начать искать работу. Что-нибудь, что можно найти быстро, в кафе или ресторане или, лучше всего, в книжном магазине, где ты наверняка получишь скидки.

Мне было восемнадцать, я никогда раньше не работал, никогда не жил один и не устраивал сам свою жизнь.

– А если я не найду работу, или не найду ее вовремя, или найду, а потом потеряю? Что, если я не смогу вернуть вам деньги?

– Вся история человечества покоится на людях, зарабатывающих себе на жизнь, – сказал он. – Пускай это послужит для тебя утешением. А в самом худшем случае ты можешь занять мою комнату для гостей. Но она тебе не потребуется. Ты умен, трудолюбив. И вскоре встанешь на ноги. Будь я игроком, я поставил бы на тебя солидную сумму.

Я слушал его, и мужество карабкалось по стенам и пробиралось внутрь.

С каждым днем жизнь казалась чуть более возможной. На каждом этапе я звонил Генри. Он помогал мне заполнять анкеты, писать резюме, а когда я наконец нашел квартиру, которая мне понравилась и была по карману, я немедленно помчался к ближайшей телефонной будке, набрал его номер, все рассказал и спросил, знает ли он этот район.

– Мне всегда нравился Шепердс-Буш, – сказал он. – Рядом рынок, люди со всего света.

– Это недалеко от того места, где я сейчас живу, – сказал я. – И я когда-то читал, что тут жил Роберт Льюис Стивенсон.

– Что ж, – рассмеялся он, – тогда это решает дело.

34

Все устроилось довольно быстро. Меньше чем через месяц я оказался в собственной квартире. Вещи я распаковал в день приезда, но поскольку никакой мебели, кроме матраса на полу и маленького столика в кухне, у меня не имелось, я аккуратно разложил книги и одежду стопочками по периметру пустой комнаты. Между половицами виднелись узкие щели. В тихие вечерние часы я иногда мог разобрать каждое слово, которые произносила пара этажом ниже. Кухня была крошечной и светлой, с большим окном. Квартира располагалась на верхнем этаже небольшого дома, который находился в конце длинного ряда домов, поэтому из окна открывался вид на цепочку садиков на задних дворах, разделенных живыми изгородями. Местами вверх тянулись деревья, обозначая расстояние. Агент с энтузиазмом отметил, что редко удается заполучить такой протяженный вид. В течение дня задние окна домов оставались слепыми, но по вечерам светились, каждый своим оттенком белого или желтого. Иногда кто-нибудь проходил мимо, а кто-то стоял у окошка, как и я, смотрел на улицу. В то время я не знал, что познакомлюсь с этим видом настолько тесно, что треть века буду наблюдать, как растут и изменяются деревья.

Листок, на котором Мустафа записал свой номер, я потерял. Думал, не позвонить ли домой, может, отец сумеет связаться с его семьей и раздобыть для меня номер дяди в Манчестере. Потом представил, как мама спрашивает, почему я до сих пор не прислал им свой новый адрес. Я продолжал время от времени слать домой короткие открытки, притворяясь, что в очередной раз побывал в Лондоне. «Пишу вам отсюда, потому что только здесь у меня есть на это время. В университете очень много дел». А потом ехал на автобусе на другой конец города, чтобы почтовый штемпель не выдал район, где я живу.

Уолбрук написал мне фиктивную рекомендацию, где сообщил, что я работал у него, помогал с исследованиями, и что он считает меня «невероятно мотивированным, надежным и заслуживающим доверия». Я нашел работу продавца-консультанта в магазине одежды на Кингс-роуд. Добираться на автобусе меньше получаса, а поскольку я неплохо справлялся с работой, то мне полагались еще и комиссионные от продаж. Вернув долг Генри, я сократил рабочее время до трех с половиной дней в неделю. Освободившиеся часы я использовал для чтения, посещения музеев и прогулок. Я обнаружил, что можно пробираться бесплатно на концерты и спектакли. Надевал рубашку, в антракте отправлялся в бар, положив в карман книгу. И с третьим звонком шагал в зал вместе с публикой, делая вид, что поглощен чтением. А поскольку люди обычно не любят беспокоить зачитавшихся, я словно лунатик входил в театр. Оказавшись внутри, я замирал завороженно с книгой в руке, пристально уставившись на страницу, а как только все займут свои места и свет погаснет, рассеянно поднимал голову, изображая легкое удивление, и с неловкой, смущенной улыбкой пожилого человека опускался на ближайшее кресло. Так что я по большей части сумел посмотреть только вторую половину многих спектаклей. В театре я чувствовал себя незваным гостем, потому что все сидящие рядом, чьи лица освещала сцена, знали об этой истории больше, чем я. С камерной музыкой было другое дело, потому что вторая часть программы состояла из одного или нескольких законченных произведений. Никакой подготовки не требовалось. И поскольку я не имел возможности выбирать, что слушать, а чего избегать, это контрабандное потребление искусства дало мне развернутое музыкальное образование.

Рана с головой ушла в работу над курсовой, но умудрялась выкроить время и навещала меня пару раз. Она ужасно обрадовалась моему новому обиталищу и настояла, чтобы мы вместе сходили на рынок Шепердс-Буш за шторами. Она выбирала ткань, обсуждала с продавцом отделку и прочие детали. Как-то в воскресенье я приготовил для нее ливийский тажин, и на этот раз ей понравилось. Рана уже меньше беспокоилась за меня, и это избавило нашу дружбу от налета тревожности. Думаю, ее тоже радовала эта легкость. Я попытался и ее протащить тайком на концерт. Рану затея и захватила, и возмутила одновременно. В итоге она выглядела виноватой, как нашкодивший ребенок, и, разумеется, нас застукали. Я водил ее в новые места, которые обнаружил в городе. Мы пили итальянский кофе в Сохо и