Мария, королева Франции - Виктория Холт

Кавалькада прибыла в Дуврский замок. В своих покоях Мария смотрела на свинцово-серое море. Она не видела земли, но за этой полосой воды лежал ее новый дом, и там ее ждал человек, который должен был стать ее мужем.

Она обрадовалась, когда разразился шторм, ибо ей показалось, что сами стихии на ее стороне, и каждый прошедший день приближал ее к свободе.

В ее покоях не было веселья, хотя Генрих, сопровождавший ее, пытался развеять всеобщее уныние. Она слышала звуки лютни, но не имела ни малейшего желания присоединяться к празднеству.

Генрих вошел к ней в покои, не в силах наслаждаться танцами, когда ее не было рядом.

— Ну же, сестренка, ты будешь не так уж далеко. Улыбнись. Иди к гостям.

— Оставь меня, Генрих, — сказала она. — Иди, танцуй и пой. Тебе нет нужды разделять мое горе.

Он в ярости топнул ногой.

— Если тебе так хочется быть дурой, будь ею в одиночестве, — сказал он и вышел.

Но вскоре вернулся.

— Ах, Мария, если бы мы только могли удержать тебя при себе.

Она с каменным лицом взглянула на него.

— Ты ведь король, — возразила она.

— Тебе трудно понять все, что связано с важными государственными делами.

— Так я и думала, — ответила она. — Я не имею никакого значения. Брось меня той собаке, которая тебе сейчас больше по нраву. Сегодня — слюнявый юный принц Кастильский, завтра — изможденный распутством старик.

— У тебя слишком длинный язык, сестра.

— Хотела бы я, чтобы он был еще длиннее, дабы я могла высказать тебе все, что ты со мной сделал.

Затем она бросилась к нему в объятия, ибо ей стало больно видеть, как страдальчески скривились его губы.

Он гладил ее по волосам и успокаивал, шепча:

— Это ненадолго, Мария. Это не может быть надолго.

— Пресвятая Матерь, — сказала она, — прости меня, ибо я молюсь о его смерти.

— Тише, сестра.

— Это правда. Если я и стала злой, то такова воля судьбы. Если бы я могла выйти замуж за кого хотела, у меня не было бы этих грешных мыслей.

— Не произноси их.

— Тогда повтори свое обещание.

— Какое обещание, Мария?

— Что если я овдовею, то выйду замуж за кого пожелаю.

Он видел, что лишь заглядывая далеко в будущее, она могла мириться с настоящим, и он повторил свое обещание.

Затем он покинул ее. У дверей ее покоев он увидел совсем юную девочку, почти ребенка. Он подозвал ее, решив, что в такое время для его сестры, пребывавшей в безрассудном настроении, будет безопаснее общество столь юного создания, нежели кого-то постарше.

— Подойди, дитя, — сказал он. Она подошла и миловидно присела в реверансе, затем подняла на него огромные темные глаза, и его слегка позабавило их бесстрашие. — Ты прислуживаешь королеве Франции? — спросил он.

— Да, сир, — был ответ.

— Иди к ней сейчас же. Сядь рядом. Утешь ее. Омой ей лицо душистой водой. Скажи, что король послал тебя успокоить ее. Она печальна, потому что покидает наш двор.

— Да, сир.

— Постой. Что такое юное создание делает здесь?

— Я должна отправиться во Францию с королевой, сир. Я со своим отцом.

— Кто твой отец?

— Сэр Томас Болейн, сир.

— А ты?

— Анна, сир.

Он похлопал ее по темным волосам.

— Ты хорошая девочка, — сказал он. — Ступай и помни, что я тебе сказал.

Она с серьезным видом присела в реверансе. На мгновение Генриха это слегка позабавило, но тут же забыл о ребенке. Все его мысли были заняты сестрой Марией.

Рано утром второго октября ветер стих, и начались приготовления к отплытию. Корабли стояли наготове; прекрасные наряды и драгоценные украшения были погружены на борт.

Генрих взял сестру за руку и повел к берегу. Там он торжественно поцеловал ее.

— Возлюбленная моя сестра, — сказал он, — я вверяю тебя Богу, морской фортуне и власти твоего французского мужа.

— Генрих, — прошептала она, — ты не забыл свое обещание?

— Я не забываю, — ответил он. — Не падай духом. Клянусь, ты скоро вернешься к нам.

Екатерина ждала, чтобы нежно попрощаться, и Мария с теплотой поцеловала свою кроткую невестку.

Где-то в толпе собравшихся был Чарльз; она не смела взглянуть на него, боясь, что, если посмотрит, то вцепится в него и откажется подниматься на борт.

Флотилия королевы не успела далеко отойти от Дувра, как разразился шторм. Ее фрейлины были в ужасе, но Мария сохраняла спокойствие.

— Если это конец, — сказала она леди Гилфорд, — то я по крайней мере буду избавлена от грядущих месяцев.

— Вы навлекаете на себя смерть, — пожурила ее наставница.

— Почему бы и нет, когда жизнь потеряла всякий вкус?

— Это грех, сударыня, и искушение Провидения. Неужели вы забыли, что, кроме вашей, в опасности и другие жизни?

Тогда королева посерьезнела. Она опустилась на колени и стала молиться, чтобы они благополучно достигли французского берега. Шторм усиливался, разметав корабли, так что многие из них унесло в сторону Фландрии, которая, сложись все иначе, могла бы стать их пунктом назначения. Другие отбросило к Кале. А судно королевы, оказавшись в одиночестве, с немалым трудом вошло в гавань Булони. У самого входа в гавань оно село на мель, и какое-то время казалось, что все на борту в смертельной опасности. Жители Булони, которые уже несколько дней ждали прибытия флотилии королевы, пытались выслать небольшие лодки, чтобы забрать пассажиров с корабля, но даже те не могли пристать к берегу.

Тогда один из рыцарей Марии, некий сэр Кристофер Гарниш, попросил дозволения перенести ее на берег; и он побрел по воде, неся ее на руках.

Так Мария ступила на землю Франции.

Измученная испытаниями, Мария несколько дней провела в Булони, но тем временем в Париж поспешили гонцы, чтобы сообщить королю о ее прибытии. Обрадованный Людовик немедленно отправил герцогов де Вандома и де ла Тремуя приветствовать ее и неспешно сопроводить в Абвиль, где он сам будет ее ждать.

Все это время Мария пыталась тянуть время. Она не могла покинуть Булонь; она слишком устала после морского перехода; она должна дождаться прибытия остальной части своей флотилии, где находились ее гардероб и ее телохранители.

Она огорчилась, когда пропавшие суда прибыли