Мария, королева Франции - Виктория Холт

Тут ему в голову пришла другая мысль.

— Послушай, Мария, — сказал он, — твой жених, как ты говоришь, будет стариком. Я слышал, он сильно страдает от подагры.

— И по этим причинам я должна быть вдвойне рада выйти за него замуж? — гневно вскричала она.

Он наклонил лицо к ее лицу и прошептал:

— Ну да, милая. Он ведет тихую жизнь, рано ложится спать, ест скромно — это необходимо для его здоровья. Когда он увидит свою молодую и прекрасную невесту, он, будь уверена, придет в возбуждение. Он сгорает от нетерпения увидеть тебя. Я слышал, в молодости он жил на широкую ногу и очень любил женщин.

— Ты не делаешь его привлекательнее в моих глазах.

— Неужели? Это потому, что ты упрямо отказываешься понять мой намек. Сестра, если ты станешь женой короля Франции и тем самым сослужишь службу своей стране, не думаю, что тебе долго придется быть вдовой короля Франции.

Она затаила дыхание.

— И тогда?.. — спросила она.

— А тогда… ты будешь сама себе хозяйка, сестра.

Она села в кровати и нетерпеливыми пальцами вцепилась в его камзол.

— Генрих, если я выйду замуж за короля Франции, чтобы угодить тебе, позволишь ли ты мне, когда я стану вдовой и буду свободна, выйти замуж за кого я пожелаю?

Он увидел надежду на ее лице, и это его обрадовало. Он должен был вывести ее из меланхолии, ибо иначе он получит больную сестру, негодную ни для какого брака.

— Обещаю, — сказал он.

Ее руки обвились вокруг его шеи.

— Поклянись, Генрих. Торжественно поклянись.

Он с великой нежностью погладил ее по волосам.

— Даю тебе свое слово, — заверил он ее.

После этого разговора с братом Мария переменилась. Она встала с постели, немного поела; правда, она оставалась печальной, но окружающие заметили, что она смирилась.

Она поняла, что, будучи принцессой, она имеет свой долг и должна его исполнить.

Она не виделась с Чарльзом, которого Генрих на время отослал от двора, зная, что позволить им быть вместе в такое время — все равно что поднести пламя к пороховой бочке.

Если бы только Мария оставалась в этом состоянии смирения до тех пор, пока не будет заключен брак, он был бы спокоен.

Дни своего отсутствия Чарльз провел в доме своей подопечной.

Элизабет наслушалась о нем немало сплетен и одно время думала, что он станет мужем Маргариты Савойской.

Она никогда особенно не желала выходить за него замуж, но с того дня, как он спас ребенка из реки, она смотрела на их будущий союз без того отвращения, которое испытывала поначалу. Она пришла к выводу, что раз уж ей суждено выйти замуж, то за Чарльза Брэндона ничуть не хуже, чем за любого другого.

Но когда она узнала, что он отправился во Фландрию как лорд Лайл — титул, который он получил благодаря связи с ней, — и, пользуясь им, пытался ухаживать за Маргаритой, ее гордость взбунтовалась. И когда он прибыл в поместье, она встретила его без особой теплоты.

Чарльз был слишком поглощен собственными проблемами, чтобы поначалу это заметить.

Он думал в том же ключе, что и Генрих, излагая свои мысли Марии. Людовик был стар, и вполне могло быть, что он проживет недолго; в самом деле, брак с молодой, прекрасной и полной жизни девушкой не способствовал бы его долголетию. Может быть, нужно было просто подождать?

Представлять Марию в постели Людовика было отвратительно, но он старался думать о том, что будет дальше. Их положение было чрезвычайно опасным; они не могли ожидать, что их желания исполнятся без горьких испытаний.

«Со временем, — думал он, — мы поженимся. Нужно лишь немного подождать и потерпеть».

Однажды, когда они ехали верхом, Элизабет сказала ему:

— Вы задумчивы, милорд герцог, с тех пор как приехали сюда.

Он признал, что у него много забот.

— Думаю, я знаю, что заставляет вас хандрить.

Он повернулся, чтобы улыбнуться ей.

— Что ж, милорд, — сказала она, — теперь вы герцог Суффолк и как таковой не нуждаетесь в титуле, который взяли от меня. Он был полезен какое-то время, когда вы ухаживали за дамой из Низких земель. Теперь, конечно, как благородному герцогу, вам нет нужды беспокоиться о дочери виконта.

Он молчал, не обращая на нее особого внимания, потому что не мог перестать думать о Марии, о ее отъезде во Францию, о коронации, о встрече с Людовиком.

Элизабет почувствовала его невнимание. Она сердито сказала:

— Не бойтесь, милорд герцог. Я не собираюсь требовать от вас исполнения обещания. Скажу вам вот что: я не намерена выходить за вас замуж. Ничто не заставит меня это сделать.

Он обернулся и рассеянно посмотрел на нее. Уязвленная и разгневанная — ибо она чувствовала, что он по-прежнему невнимателен к ее словам, — она хлестнула коня и поскакала прочь, боясь, что он увидит слезы, навернувшиеся ей на глаза.

Чарльз посмотрел вслед ее удаляющейся фигуре. Он не погнался за ней.

Ее слова были продиктованы детским гневом, но он должен был принять ее отказ, ибо он, как и Мария, должен был оставаться свободным для любой удачи, что может выпасть на их долю.

В должный срок он вернется ко двору и, как только представится возможность, сообщит Генриху, что Элизабет Грей отвергла его, и таким образом он освобожден от своего брачного контракта.

Церемония проходила в парадных покоях Гринвичского дворца. Мария, облаченная в подвенечные одежды, была торжественно-печальна. Рядом с ней был Людовик Орлеанский, тот самый герцог де Лонгвиль, что сыграл столь важную роль в устройстве этого брака и на сей раз выступал доверенным лицом своего повелителя, короля Франции Людовика XII.

Когда он взял ее холодную руку и надел на нее обручальное кольцо, когда прикоснулся губами к ее губам в подвенечном поцелуе, она думала: «Это ненадолго. Я бы не вынесла, будь оно иначе. Что это за брак, который жена может вынести лишь в надежде, что ее муж долго не проживет? В кого они меня превратили, если я могу желать смерти человеку, которого никогда не видела, — и этот человек мой собственный муж?»

Она машинально прошла через всю церемонию, повторяя слова, которые ее просили повторить, не вдумываясь в их смысл. Она знала лишь, что вместо мальчика