Мария, королева Франции - Виктория Холт

Путь на юг должен был начаться, и Мария выехала из города в сопровождении своих лучников и всадников, своего обоза и своих карет.

Ей казалось, что в стуке конских копыт она слышит роковые ноты, ибо каждый час теперь приближал ее к мужу, который мог принести ей счастье лишь своей смертью.

Через несколько дней кавалькада должна была прибыть в Абвиль. Они остановились на ночлег в поместье одного дворянина, который горел желанием оказать королеве почести, как ему и было приказано королем.

«Ничего не жалеть, чтобы сделать ее прием радушным», — сказал Людовик, и он ожидал повиновения.

Ей выделили роскошные покои, стены которых были увешаны гобеленами и парчой. И пока ее готовили к дневному переезду, она услышала внизу звуки прибытия, и великий страх охватил ее. Неужели это Людовик, нетерпеливый в желании увидеть невесту, прискакал сюда? До Абвиля оставалось всего несколько дней пути, так что это было возможно.

«Пресвятая Матерь, — молилась она, — помоги мне. Не дай мне выдать то отвращение, которое, я знаю, меня охватит. Позволь мне на миг забыть красоту моего Чарльза, чтобы я не сравнивала его с моим мужем».

— Подойдите к окну и посмотрите, кто приехал, — сказала она своим фрейлинам.

Именно леди Гилфорд, зная чувства своей госпожи лучше многих, с тревогой повиновалась.

Она несколько секунд стояла у окна, и Мария, внезапно потеряв терпение, присоединилась к ней.

Это была изящная кавалькада, и в центре внимания был необычайно высокий мужчина, который сидел в седле так, словно родился в нем. Он смеялся и вдруг, словно почувствовав, что за ним наблюдают, поднял глаза и увидел двух женщин в окне.

Он сорвал шляпу и поклонился. Мария не могла отвести от него глаз, таким необычным было его лицо. Он излучал ту же жизненную силу, какую она видела лишь в своем возлюбленном и в брате. Глаза его были темны, как терновые ягоды, но самой примечательной чертой был нос, такой длинный, что придавал его лицу какой-то шутливый оттенок.

Мария отвернулась от окна, испугавшись, что засмотрелась.

— Это не король, — сказала она леди Гилфорд.

— Какой-нибудь знатный герцог, клянусь, — был ответ, — посланный приветствовать вашу светлость.

Хозяйка дома попросила разрешения войти.

Она присела в реверансе и, подняв раскрасневшееся лицо к Марии, сказала:

— Ваше высочество, внизу герцог де Валуа, он просит позволения предстать перед вами.

— Прошу, проводите его ко мне, — сказала Мария.

Когда они остались одни, леди Гилфорд сказала:

— Вы знаете, кто это? Герцог де Валуа, он же герцог Бретонский и граф Ангулемский. Более того, он — дофин.

— Я много о нем слышала.

Леди Гилфорд схватила госпожу за руку.

— Остерегайтесь, моя дорогая госпожа. Этот человек может быть опасен. Он будет следить за вами. Он вполне может стать вашим врагом. Не забывайте, на кону корона Франции. Если вы подарите королю Франции наследника, этот человек перестанет быть дофином. Он рискует потерять трон.

Больше времени не было, ибо дверь отворилась, и вошел Франциск, предполагаемый наследник французской короны. Его блестящие глаза смеялись, длинный нос придавал ему лукавый вид, а чувственные губы изогнулись в улыбке.

Он подошел к Марии и преклонил колено, затем поднял на нее глаза, и во взгляде его не было ничего, кроме безграничного восхищения. Слегка дерзкие глаза, скользнув по ее фигуре с головы до ног, выдавали знание женской анатомии и ее возможностей.

Он поднялся на ноги, возвышаясь над ней — ибо был так же высок, как Чарльз, как Генрих, — и сказал:

— Мадам, но вы очаровательны. Слухи не лгали. Король Франции — счастливейший из смертных.

Марии передался страх ее наставницы, но она вдруг почувствовала, что ожила. Она не знала, станет ли этот человек ее злейшим врагом, но знала, что он развеял ее апатию.

Франциск, дофин, вошел в ее жизнь, и она, как и любая другая женщина, не могла оставаться равнодушной к его присутствию.

ФРАНЦУЗСКИЙ ДВОР

СЦЕНА I

Юный Франциск

Лет за шестнадцать до того, как Франциск, предполагаемый наследник французского престола, впервые встретился с Марией Тюдор, он гулял в садах своего родного замка в Коньяке вместе со своей сестрой Маргаритой, которая была на два года его старше.

Франциск даже в четыре года выглядел весьма благородно. Он был высок для своего возраста, крепок, здоров, красив, и вдобавок к физическому совершенству уже успел проявить недюжинный ум. Он знал, что является самой важной персоной в замке, но не досаждал окружающим капризами избалованного ребенка. Он принимал свою значимость так же естественно, как солнце и дождь.

Отчасти это было заслугой его сестры, столь же красивой и еще более умной — хотя, возможно, лишь потому, что она была на два года старше. Они не ссорились, как большинство детей. Если Маргарита считала, что Франциска нужно поправить, она серьезно объясняла, в чем он неправ, и, поскольку он знал, что все, что делают его сестра или мать, делается для его же блага, он слушал с предельным вниманием.

Жизнь в Коньяке была тихой и размеренной, и заправляла всем мать детей — красивая, энергичная двадцатидвухлетняя женщина. Это была Луиза, герцогиня Савойская, уже два года как вдова. У нее были светло-рыжие волосы, голубые глаза и светлая кожа. Она была невысокой, в отличие от своих детей, которые обещали вырасти рослыми, а миниатюрной и изящной. Она была на выданье, но до сих пор уклонялась от всех предложений. Вся ее страсть и преданность были отданы детям, и, поскольку один из них был мальчиком и ему могло выпасть великое будущее, она заразила своим энтузиазмом и дочь, Маргариту. И маленькая девочка, подражая матери, училась делать мальчика центром своей жизни.

И вот теперь в садах Коньяка Маргарита сидела с Франциском под деревом и читала ему вслух, а он, прислонившись к ней, следил за ее пальцем, указывавшим на слова. Он был доволен, потому что знал: когда ему надоест книга, Маргарита расскажет ему истории собственного сочинения. Героем этих историй, который всегда сталкивался с великими трудностями и преодолевал их, был человек королевской стати, великого благородства, которого ждала какая-то корона — Маргарита никогда не объясняла, какая именно, — и он был темноволос, а от женственной красоты его спасал длинный нос, который почему-то был очень привлекателен просто