Полонное солнце - Елена Дукальская
– В городском поместье мне хватало всего троих поваров. Они, к моему сожалению, погибли, когда обрушилась крыша кухни. – Горан тяжело вздохнул, вспомнив, почему они здесь. – Огонь пришел туда в первую голову. Мы ничего не смогли сделать. Вряд ли кто-то сможет помочь, тётя.
– Если позволит госпожа, я немного умею готовить. – Подал голос один из спасшихся рабов, темноволосый и смуглый. Он склонился в низком поклоне. И не выпрямил спину, покуда Калерия не позволила ему это.
Калерия оглядела его с головы до ног, качая недовольно головой. Человек этот страшно оброс, волоса его неаккуратной копной покрывали голову, одежда на нем порядком обветшала:
– Прибери волосы и как следует вымойся на заднем дворе, там у нас устроена купальня для слуг. Получишь чистую одежду, ступай на кухню. Там станешь выполнять указания Тамира – он у нас архимагир, иными словами, главный повар. Его приказам стоит внимать беспрекословно. Характер у него не сахар, но, если сумеешь заслужить его доверие, думаю, трудностей у тебя не будет. Тамир не терпит лодырей, выпивох и лгунов, а в остальном он снисходителен. Ступай!
Раб молча выслушал напутствие, вновь низко поклонился и ушел, сопровождаемый Гато.
– Как я понимаю, – Калерия посмотрела на племянника, который снял с головы капюшон и теперь пытался пригладить свои рыжеватые короткие кудри, какие все одно промокли под дождем, что еще бушевал за стенами. Веслав с теплой грустью заметил, что в волосах у друга прибавилось седины за последний год. Яркое рыжее их золото уже давно и прочно заменялось серебром. – Дом в Каффе выгорел полностью?
– Да. – Кивнул Горан.
– И ты так спокойно об этом говоришь, Горан? Ты же любил его. Это наше родовое поместье. Не понимаю, как ты можешь быть так равнодушен сейчас?
– Мы чудом остались живы, тетушка. И это главное! А могли просто не проснуться, как мои несчастные повара и сотни других людей в городе.
– Мы видели клубы дыма отсюда. Город сильно поврежден?
– Нет, только самая середина и большая часть рынка. Вот там разрушения огромны.
– Жаль. – Калерия поджала губы. – Ты знаешь, я бы хотела, чтобы от этого места вовсе ничего не осталось!!!
Веслав удивлено посмотрел на нее:
– Госпожа, ты не любишь прекрасную Каффу?
Она презрительно сузила глаза и пояснила своим низким хриплым голосом:
– Мне не за что ее любить!!! Именно поэтому я живу здесь.
*
За разговорами не заметили, как на улице посветлело, дождь перестал истязать дорожки перед домом, и выглянуло солнце. В гостиной сразу стало светлее от хлынувших через окна ярких и теплых лучей.
На пороге скоро возник высокий пожилой человек в коричневой рубахе, похожей на тунику, подпоясанной широким ременным поясом и ярко-синих штанах. Многие здесь, следуя своей собственной моде, одевались в какие-то причудливые одежды, напоминающие одновременно смесь византийского, генуэзского и ордынского платья. Разнообразие ярких костюмов поражало. Из-за жары горожане предпочитали сапогам сандалии или низкие туфли, открывающие ногу, и их видов здесь наблюдалось великое множество. Вошедший же щеголял высокими растоптанными сапогами из мягкой кожи, плотно охватывающими его мощные ноги и поднимающимися выше колен. Поверх рубахи у него была накинута длинная куртка без рукавов со множеством медных пуговиц.
Веслава поразило его лицо, какое легко сумело напугать с первого взгляда. Через всю левую щеку этого человека шел огромный шрам, знатно уродующий его черты и не позволяющий как следует разглядеть их выражение. Любая эмоция приводила этот шрам в движение, искажая лицо и невольно обнажая крепкие острые зубы, напоминающие своим видом клыки охотничьей собаки. Где Горан его откопал, интересно?
Человек поклонился сперва Горану, потом Калерии, а потом, правильно прочитав все символы богатого одеяния Веслава, и ему. Остальных он даже не удостоил взглядом.
– Это Молчан, Веслав. – Пояснил Горан. – Он наш управитель или тиун, чтобы тебе было понятно. К нему следует обращаться, если возникает нужда. Он следит за всем, что происходит в доме. Кроме того, под его началом еще и конюшня. Он же и главный конюх. Прекрасно разбирается в лошадях.
Молчан поклонился еще раз, угрюмо насупив брови и не произнося ни слова. Его темные глаза уставились на Веслава. Тот ответил еле заметным кивком головы.
– Молчан, отведи людей в их комнаты! – Приказала Калерия и повернулась к племяннику:
– Горан, а ты покажи своему другу его покои. Они рядом с твоими. Гато и Этул займут комнату во втором ярусе.
– Прекрасное имя у твоего управляющего, Горан. Целиком отражает его нутро. Он немногословен. Кажется даже, что будто бы нем. – Веслав продолжал разглядывать Молчана, ничуть не таясь.
– Ты еще не знаешь его, Веслав. – Наклонился к нему Горан, говоря вполголоса. – Поверь мне, друг мой, он не так молчалив, как кажется. Просто не привык бросаться словами. Верно, Молчан?
Тот кивнул, склонив голову.
– Он тоже, как и ты, русич, Веслав, и он свободный. Прибыл когда-то из Рософара. – Охотно пояснила Калерия.
– Тот самый маяк, какой еще называют Красным огнем? – Веслав глядел с интересом.
Молчан вновь кивнул, украдкой разглядывая Веслава, а Калерия пояснила:
– Да. Там встречаются твои соплеменники, Веслав. И их немало.
Молчан мотнул головой, без слов приказывая всем рабам следовать за ним. Веслав, уловив за своей спиной движение, выставил руку вбок, перекрыв Юну путь. Молчан удивленно посмотрел на него. Даже Калерия обернулась, в изумлении вскинув брови.
– Это Юн. Он мой личный холоп. Я едва купил его. Он всегда должен находиться подле меня. Его не трогать!
– Как тебе будет угодно, Веслав. – Подала голос Калерия, разглядывая с интересом Юна, который опустил голову, стоя позади хозяина. – Но он, должна тебе признаться, мало похож на домашнего прислужника, что станет убирать твои покои и заниматься починкою платья. Он более всего напоминает своим видом оруженосца, какой при оружии твоем должен состоять, а, стало быть находиться недалеко от оружейных комнат. Или я ошибаюсь?
– Он покуда еще ни то, ни другое. Мальчишка у меня всего ничего, и мне нужно, чтобы он привыкнул в первую голову ко мне, а не к надсмотрщикам здешним, к каким он более теперь отношения не имеет. Потому быть он обязан лишь подле меня и нигде более. Такова моя воля в этом!
– Я не знаю, каковы обычаи в твоих
